Валерий Чистов, высокий и крепкий, шагает в гостиничный номер с уверенностью профессионала. Куртка его потертая и рыжего цвета, под лопаткой едва заметна кобура с пистолетом. Темная бейсболка на голове — он просто так двигается, не прячась. В руке — черный кожаный кейс. Сюжет драматичен, атмосфера острого напряжения и тайны висит над каждым шагом главного героя....
— За что срок-то? Я только продавал. Откуда мне знать, что это контрабанда?
— Это даже не контрабанда, Сичкин, это контрафактная продукция. Ее здесь, в России, производят. И при этом используется ворованная взрывчатка и другие ворованные компоненты. Тут статья посерьезней светит, — говорил Тулегенов, заглядывая парню в глаза. — Я тебе не понты гоню, а реальную перспективу рисую.
— Да я, ей-богу, не знаю, где они все это делают… — на лбу у Сичкина выступил пот, глаза сделались несчастными и перепуганными.
— Когда эти китайские Николай и Семен за бабками последний раз приезжали?
— Позавчера… — Сичкин судорожно сглотнул, трясущимися пальцами достал пачку сигарет, долго не мог прикурить. — Да, точно позавчера, в одиннадцать вечера приезжали…
— Значит, сделаем так, — хлопнул себя по коленям Тулегенов. — Если хочешь облегчить свою участь, то поступишь по-умному, а если…
— Я по-умному поступлю, гражданин капитан, по-умному, — торопливо перебил его Сичкин. — Я же только продавал пиротехнику, это законом разрешено, а что касается ворованной взрывчатки или там чего другого — я совсем не при делах… и отвечать за это совсем не желаю… Я их спрашивал, они мне — все законно, продукция из Китая… суки косоглазые!
— А вот межнациональную рознь тут сеять не надо, Сичкин.
Сичкин набрал номер:
— Леха, ты? Ну, я это, я.
— Теперь второе: сейчас сядешь за стол и напишешь все, что нам рассказал. И третье: мы тебя отпустим, а ты явишься, как ни в чем небывало, на рынок и продолжишь торговлю. Будешь ждать своих инкассаторов-китайцев. Когда они должны объявиться?
— Через восемь дней, — улыбнулся Тимонин.
— И смотри, Сичкин, если финтить вздумаешь, предупредишь их или сам решишь когти рвануть, тогда поймаем и разговор уже другой будет.
— Я уже… включил… — Сичкин глотнул дым и закашлялся.
— Ну, тогда пиши роман, — и Тулегенов, спрыгнув со стола, подвинул Сичкину несколько чистых листов бумаги и авторучку.
