Валерий Чистов, высокий и крепкий, шагает в гостиничный номер с уверенностью профессионала. Куртка его потертая и рыжего цвета, под лопаткой едва заметна кобура с пистолетом. Темная бейсболка на голове — он просто так двигается, не прячась. В руке — черный кожаный кейс. Сюжет драматичен, атмосфера острого напряжения и тайны висит над каждым шагом главного героя....
— Врач сказал, все хорошо, Миша, ты не переживай…
— Я переживать не буду, когда ты мне пацана родишь, — улыбнулся Пилюгин.
— А если девка?
— Радости, конечно, меньше, — чуть нахмурился Пилюгин. — Но все равно буду счастлив выше крыши. Главное, для твоей мамочки дело будет, а то она…
— Я тоже мальчика хочу, — с достоинством сказала Галка.
— А сестренку тебе плохо? — глянула на нее мать. — Вся в папу.
— И так же страстно любит твою мамочку, — улыбнулся Пилюгин, обнимая дочь.
— Все, про мою маму больше ни слова, — остановила его Людмила.
— Я? — искренне изумился Пилюгин. — Да я вообще, когда она нарисовывается, в мертвеца превращаюсь — молчу и не дышу. Галка, скажи, а?
— Папа очень любит бабушку, — с хитрой улыбкой сказала Галка. — Он мне сколько раз говорил. Он меня так не любит, как бабушку.
— Ой, да ну вас! — махнула рукой Людмила. — Ты смотри, пока меня нету, двоек не нахватай. Мне потом в школу ходить объясняться будет некогда. У меня твоя сестричка на руках будет.
— Братик, — поправила ее Галка. — Ты от двух девчонок с ума сойдешь, мамочка.
— А от двух мужиков? — резонно спросила мама.
— Ну, мама! Ты стала такая же спорщица, как бабушка! — всплеснула руками Галка.
Пилюгин отодвинул рукав пиджака, посмотрел на часы:"
"— Пора мне, Люда, не сердись… завтра приеду, — он встал, наклонился и поцеловал жену в губы, и она встрепенулась, обвила рукой его шею, и поцелуй получился долгим и страстным. Галка старательно смотрела в окно.
— Ты рожай поскорее, — прошептал Пилюгин, вновь целуя жену. — Ох, мы и погуляем… по полной программе, Люда-а-а…
— Рожай скорее, мамочка, — сказала Галка, поднимаясь со стула. — Мы с папой поспорили — если будет пацан, он мне компьютер подарит.
— Интересно, Полина Ивановна, где же ты нитроглицерин раздобыла? — спросил капитан Тулегенов, сидя за своим столом и дымя сигаретой.
— Да на Даниловском рынке, — за Полину ответил Голубев. — Там его как подсолнечное масло продают.
— Шутники… — презрительно хмыкнула Полина.
— А все же, если не секрет, где? — повторил вопрос Тулегенов.
— Где надо, там и раздобыла. Вам там не продадут.
На столе перед Полиной зазвонил один из мобильников, потом второй. Опера встрепенулись, только Полина безучастно смотрела на большой плакат с женщиной в рабочей спецовке и красной косынке. Она строго смотрела с плаката, внизу красовалась надпись черными буквами: «Не болтай!» Телефоны, прозвонив несколько раз, замолчали.
