В череде хрупких лет и шумных ночей, тень страха нависала над сердцами простых людей. Но в этом мире, где каждый стражает свой секрет, она бежала. Каждый шаг пытался унять боль ноги и дыхания — страх, как нечто проклятое, мчался рядом с любовью. Она должна добежать до места безопасности прежде чем ночь вытянет ее в бездну....
– Ну сладенький, ну ответь же уже наконец, – сюсюкаю я.
И естественно, мужик не выдержал.
– Уважаемая, прекратите балаган! – процедил он сквозь зубы.
Ой, какие мы злые. А больше тебе ничего не надо? Я что тут, по своей воле из себя клоуна строю вот уже которую неделю? Тоже мне страдалец! Вот я и не выдержала, излила все наболевшее на несчастного.
– Чего ж ты кричишь, злыдень? – всхлипнула я. – Чего на женщину беспомощную голос поднимаешь, я спрашиваю? У тебя совесть есть? Это же мои последние минуты жизни, а ты мне их портишь.
Все, сдали нервы, не резиновые, чай. Да и я не стальная – простая женщина, которой пришлось пережить непростые приключения.
– Третий, может, ее того… Чтоб не мучилась? – предложил кто-то добрый, подойдя ближе к главарю.
Чего – того? Тоже мне, умник! Ну подожди, вот выберусь, найду и покажу, что инициатива делает с инициатором!
– Первый велел живьем, значит, будет живьем, – отрезал Третий.
Люблю исполнительных, ой люблю!
– Как скажете, Третий, – низко склонил голову инициатор.
Я сделала вид, что разговора сего не услышала, и продолжала гнуть свое:"
"– Ты ж пойми, милок, у меня и так радостей в жизни было мало, скрась хоть последние минуты.
Вся наша грустная процессия уже продолжительное время стоит посреди коридора и думает, как бы прекратить мою истерику. Парни, по всему видно, молодые, суровые, с женщинами обращаться не умеющие – самое то для меня.
– Так и быть, принесут тебе еду, только успокойся, – смилостивился Третий.
– Так ты ведь посылал уже, – возмущаюсь.
– Это для отвлечения внимания, – отмахнулся злыдень.
– И кастрюлю с половником, – торопливо добавляю я.
– Зачем тебе кастрюля с половником? – выходит из себя вражина.
– Я, по-твоему, кто? – задаю риторический вопрос. – Я – женщина, а мы должны сидеть на кухне. Мне, может, без своей утвари тяжело. Ну что тебе стоит? Жалко? – не могу успокоиться я.
– Принести! – совсем звереет Третий, да так, что кристаллы света мигать начали. А казался самым уравновешенным. – Теперь я Азара понимаю.
