В череде хрупких лет и шумных ночей, тень страха нависала над сердцами простых людей. Но в этом мире, где каждый стражает свой секрет, она бежала. Каждый шаг пытался унять боль ноги и дыхания — страх, как нечто проклятое, мчался рядом с любовью. Она должна добежать до места безопасности прежде чем ночь вытянет ее в бездну....
Как говорила одна знакомая директриса на педсовете, бери быка за рога и бей по морде железом, пока горячо. Рука, конечно, болит, но несмертельно. Надеюсь. Царапины можно перевязать, а прививку от столбняка и позже сделаю.
Не раздумывая особо долго, я подскакиваю к зверю и со всего маху обрушиваю на его наглую морду половник.
– Я кому сказала сидеть?! – совершаю серию воспитательных шлепков по морде ошалевшего зверя. – Плохой Пушок, плохой! Ты смотри, что со мной сделал!
Подсовываю кровоточащую рану под нос зверя.
– Ну что ты, прекращай плакать, – воркую я.
Зверь затих, смотрит на меня расширенными глазами и не верит своему счастью. К ласке, что ли, не приучен?
– Ты хоть скажи, ты мальчик али девочка?
Зверь рыкнул и прикрыл лапами самое дорогое.
– Мальчик, значит, – продолжаю гладить по морде Пушка. – Разумный, ешкин кот.
Вырвалось. Честно-честно.
– Пожалуй, для сохранения собственных нервов твою породу выяснять не будем. Да, моя радость? – и ласково улыбаюсь Пушку. – Ешь давай!
Опытным путем установила, что зверь породы сарааг разумен, говорить не приучен, меня теперь любит, ценит, уважает. Имеет статус вожака – это я уяснила еще в разговоре с родственником. Держится здесь, как единица управления.
Дан
Ну и долго мне здесь столб изображать? Бабулю увели. Твари.
Я прекрасно понимаю, что против толпы не вывезу. Да и маг из меня не ахти какой, а оружием местным так и не научился толком орудовать. Какой из меня, к Касперскому, мечник? И стрелок, в принципе, приличный только в контре. Ненавижу свою беспомощность. Это, пожалуй, самое поганое чувство из всех.
