В череде хрупких лет и шумных ночей, тень страха нависала над сердцами простых людей. Но в этом мире, где каждый стражает свой секрет, она бежала. Каждый шаг пытался унять боль ноги и дыхания — страх, как нечто проклятое, мчался рядом с любовью. Она должна добежать до места безопасности прежде чем ночь вытянет ее в бездну....
Но, блин, реактивная летающая сковородка – этого я осмыслить не в состоянии. Но и это не было бы так печально, если бы не тот факт, что сковорода останавливаться вроде как не собирается, а на траектории ее следования нахожусь я, так неудачно запертый в ловушке без магии. Поэтому и пронеслась у меня вся жизнь перед глазами. И конечно же еще большего страха на меня нагнали слова бабули:
– Пушок, лежать, сейчас всем будет больно!
Ирва
Пока сидела в камере, размышляла о превратностях судьбы.
С помощью этих знаков и предупредил меня Пушок о появлении кого-то абсолютно постороннего в радиусе моего обитания. Пушка отправила в тень, дабы незваный гость не углядел нашей теплой дружбы, а я не потеряла фактор неожиданности.
– Где армия? – вопрошаю абсолютно бесцветным голосом.
– Какая армия? – На лице видна работа мысли.
– Которая прикроет тебя, меня и внука во время побега. А заодно и врага прибьет под шумок.
– Чем ты опять недовольна? – закатил глаза к потолку пока еще благоверный.
– Я, Ваня, недовольна всей ситуацией в целом и нынешним положением дел в частности, – смотрю на него равнодушно."
"– Ирма, ты всегда такой была. – Муж прекратил изображать оскорбленную невинность и принялся махать руками, магичить то есть с целью моего высвобождения. – Вечно тебя мои действия не устраивали. То так не улыбайся, то с той не разговаривай, а то и вовсе «Ваня, ты уже взрослый мальчик».
Он говорил, но действий своих не прекращал, и вот уже через пять минут бурчаний моего пока еще мужа дверь в камеру была открыта.
– Ваня, ты мне одно скажи: ты чем думаешь, когда что-то делаешь? Особенно по отношению ко мне. Ты что, сам не догадался, что отсюда мы выбраться не сможем?
– Ирма, я достаточно силен, чтобы защитить тебя! – рявкнул муж.
