В череде хрупких лет и шумных ночей, тень страха нависала над сердцами простых людей. Но в этом мире, где каждый стражает свой секрет, она бежала. Каждый шаг пытался унять боль ноги и дыхания — страх, как нечто проклятое, мчался рядом с любовью. Она должна добежать до места безопасности прежде чем ночь вытянет ее в бездну.
Бывает так, что наша невеста из светлых. Тогда мы похищаем ее и держим пять лет взаперти, коль смирится она раньше, то выпускаем и раньше. Дети, рождающиеся в браке с родителями различных рас, являются чистокровными вампирами. Мы быстры и сильны, но найдется множество других рас, которые могут похвастаться тем же.
– И что ж вас, таких хороших да пригожих, до сих пор сторонятся? – не выдержала я.
– Есть у нас особенность одна. Вампир, отведавший крови мага, становится в сотни раз сильнее, а это угроза. Вздумай мы восстать, много зла причиним.
– И почему же вы до сих пор не правите этим миром? – искренне интересуюсь я.
– Есть сила, что страшнее нашей. Темный Властелин неспроста Властелином зовется. У него не забалуешь.
– И насколько же сильным ты стал благодаря крови Дана? – вполне серьезно спросила я. Он сам говорил, что внук невероятно силен, да настолько, что вполне способен этому миру навредить.
– Достаточно. Но эта сила во мне ненадолго задержится. Через некоторое время она сойдет на нет.
– Так всегда происходит?
– Да. Поэтому некоторые из нас, вкусив могущества, теряют себя.
Потому что допинг-контроль всего один, и он Властелином зовется.
– Учти, попытаешься внука загрызть, я тебя на молекулы порву собственными руками, а потом по ветру развею – не знаю как, но сделаю. – Я упорная, если что в голову вобью, обязательно сотворю.
Нет ничего страшнее материнского инстинкта. Помню, был как-то случай, на женщину с ребенком в коляске каким-то образом упал огромный рекламный щит, весом в несколько центнеров. Женщина держала этот щит несколько часов на руках, пока коляску с плачущим младенцем не вытащили из-под него. Мы ведь не от блажи бабьей коней на скаку останавливаем да горящие избы посещаем. Мы за детей своих да мужчин любимых боремся. А внук у меня смыслом жизни является, ему, правда, об этом знать не обязательно, и так шибко умным паршивец вырос.
– Ирва, вы ведь человек? – помолчав, вдруг спросил Рой.
– Самый что ни на есть настоящий, – кивнула я.
– И это злит еще больше. Почему я верю слабому человеку? – Он удивлен.
– Да потому, милый мой, что я слов на ветер не бросаю.
Мы замолчали. Каждый думал свою думу. Наблюдаю за внуком, он о чем-то увлеченно беседует с Гирином. Тут любимый потомок поднимает руку и произносит какую-то тарабарщину.
– Ложись! – повалил меня Рой в телегу, прикрыв собой. Раздался мощный взрыв. Тележку тряхнуло. Сено, не придавленное нашими телами, покрыло нас толстым слоем. Кажется, Гирин матерится. Олуш отвечает.
