Конечно, меня беспокоило, не устроят ли Йоргис и Юниа еще какое-нибудь совещание, но вряд ли они стали бы так рисковать. Соль Бертим и соль Ингар, придворные, с которыми Айгер разговаривал о Йоргисе, не появлялись. Возможно, были заняты расследованием, хотя особо я на них не рассчитывала.
После ужина Айгера все-таки оставили в покое. На столе тускло мерцал светильник, но мне не нужен был свет. Я и так знала: он не спит, а смотрит в потолок и думает, испытывая то, что называют смятением чувств. Слишком много всего, чтобы можно было разделить на составляющие.
«Айгер! Айгер!» - звала я его, зная, что он все равно не услышит.
- Юнна? – спросил растерянно и сел, оглядывая комнату. – Ты здесь?
- Ты слышишь меня? – обрадовалась я.
- Не совсем, - Айгер наморщил лоб. – Это не голос, не слова. Не знаю даже, как сказать. Как будто просто знаю, что ты звала меня по имени, а потом спросила, слышу ли я тебя. Такое чувство, что с ума схожу.
- У меня давно такое чувство, - если б я могла, наверно, рассмеялась бы, хотя было ну совсем не весело. – С тех пор, как попала в этот мир. Может, я и правда спятила? Может, на самом деле я в больнице для сумасшедших и все это только у меня в голове?
- Тогда мы с тобой в одной больнице, Юнна. Хорошо, что ты мне обо всем рассказала. О другом мире, о себе. Что произошло? Последнее, что помню: проснулся от сильного холода, а ты лежишь рядом со мной. Только одетая. А когда снова очнулся… - он запнулся.
- Да, это было… - в языке Илары не нашлось аналога слову «пикантно», но я вывернулась, – очень странно. Смотреть на нас со стороны. Хотя, конечно, это была не я.
- Это я понял сразу, Юнна. Ну, может, не с первой минуты, а когда Йоргис сказал, что ты… что она спасла меня своим теплом и чуть не умерла сама. Она бы никогда этого не сделала.
- Ты ошибаешься, Айгер. Сделала бы. Если б это было ей выгодно.
- Рискуя своей жизнью? Точно нет. Хоть ты и пожила в ее теле, но совершенно ее не знаешь.
- Зато ты хорошо знаешь! – мне хотелось плакать, но и этого я, разумеется, не могла. – Видела я, как ты на нее голую таращился. Ну еще бы!
- Кому рассказать: меня ревнует призрак! – усмехнулся он. – К своему собственному телу.
- Ничего смешного! – разозлилась я. – Если бы к телу. И вообще это тело не мое и моим никогда не было. Ты его любил почти всю свою жизнь. В комплекте с довольно поганой душой. А у меня теперь никакого нет.
- Ты права, - лицо Айгера стало серьезным и печальным. – Все это очень грустно, Юнна. Или лучше звать тебя Ириной?
- Зови как хочешь. Я о себе думаю как о Юнне, но если у тебя это имя связано с ней…
Разумеется, с ней, не со мной. «Я люблю тебя, Юнна!» - хотела бы я это забыть. И тогда, в горах, он назвал так вовсе не меня, а ее.
- Послушай… - он посмотрел по сторонам, как будто все еще надеялся меня увидеть.