Наоборот, надо их держать в пределах видимости. Чтобы знать, что они затевают.
- Айгер!!! – мне хотелось орать и топать ногами. – Ты не понимаешь? Через неделю вся Илара будет считать тебя неблагодарной скотиной, если ты на ней не женишься. Ты забыл, что Йоргис сказал? «Сола Юниа своим мужественным поступком полностью искупила свою вину перед вами и перед народом Илары». В моем мире тысячи, нет, сотни тысяч людей работают, чтобы любую мразь подать толпе как образец высокой морали и кладезь добродетелей. Если у нее, мрази этой, есть деньги, конечно. Йоргис постарается, чтобы Юнию воспринимали не иначе как светлое самоотверженное существо, которое, может, оступилось, но исправило свою ошибку.
- Если я отправлю ее в замок, все тем более скажут, что я гадина. Не бойся, я буду держать ее на приличном расстоянии. Меня они не получат, - он помолчал немного и повернул голову в мою сторону. – Юнна, я понимаю, что тебя беспокоит. Хотя ты и пытаешься об этом не думать. Я помню все, о чем мы с тобой говорили за эти дни. Ты еще сказала, что если б я тебя полюбил, это была бы совсем другая Юнна. Но ведь так и есть. Ты не она. Даже если выглядишь… выглядела точно так же. Тебе было неприятно, что я смотрел на нее, когда она встала с постели. Да, я знал, что это не ты, а прежняя Юниа. Ту, которую я любил молодой девушкой. И ненавидел взрослой женщиной. Не знаю, может, это прозвучит слишком… напыщенно, но я…
Айгер замолчал, покусывая губу, словно пытался подобрать подходящие слова, и я чувствовала, что он волнуется.
- Юнна, я смотрел на нее так, как будто это ты. Та, которая была со мной, когда я умирал. Я помню, ты ведь хотела остаться еще до того, как тебе пришлось это сделать. Как будто это та, которая отдала мне часть себя. И не говори, что это ничего не значило, потому что ты в любом случае должна была умереть. Я все равно тебе не поверю.
- Я знаю! Ты еще говорила о близнецах – и это тоже правда. Как будто я любил одну сестру, а потом полюбил вторую. На вид точно такую же, а на самом деле совсем другую. Если тебе удастся вернуть тело, я не буду вспоминать о ней. Потому что у меня будешь ты.
- Но ведь оно принадлежит ей, - возразила я. - Она в нем родилась, выросла.
- Юнна, ты забыла, что ее приговорили к смертной казни? – его лицо стало жестким и холодным, по нему пробежала хорошо знакомая ядовитая усмешка. - Я отменил приговор только ради Барта. Которого, кстати, спасла ты, а не она. И потом, она уже мертва, насколько я помню.
