Девушка мне нравилась, но было в ней что-то такое… Я не могла сформулировать свое ощущение и поэтому не торопилась приближать ее к себе так, чтобы она стала подругой, а не только служанкой.
Уже на третий день жизни в замке мне случайно стал известен один ее секрет. Разгуливая по коридорам, я остановилась, услышав голоса за углом. Разговаривали Мира и какой-то мужчина. Он объяснялся ей в своих чувствах, как я поняла, уже не впервые, а она осторожно увиливала. Мол, ты мне очень нравишься, но пока я не готова к чему-то большему.
Меня разрывало между праздным любопытством и нежеланием быть бестактной, поэтому я топталась на месте, не зная, уйти или наоборот повернуть за угол. Кончилось все тем, что воздыхатель Миры сам вышел мне навстречу. Это был Инур, тот самый юноша, который прислуживал мне за ужином в первый вечер. Увидев меня, он испуганно замер на месте, но я молча подмигнула: спокойно, парень, все в порядке.
Вообще, надо признать, мальчишка этот мне был очень даже симпатичен, не зря же пробежала огородами мысль о маленьком развлечении. И в иных обстоятельствах я, может, и правда задумалась бы о чем-то подобном, несмотря на то, что он годился мне в сыновья. Но, во-первых, он был влюблен, а во-вторых… была влюблена я. И точно не в него.
Айгер все больше и больше становился моим наваждением. Я говорила себе: все безнадежно. Он оттолкнул Юнию, когда та сама пришла к нему, потому что не мог простить ее предательства. О чем же говорить теперь, после того как она фактически вынудила его жениться на Эйре, а потом пыталась свергнуть с трона? Надо быть полной идиоткой, чтобы на что-то надеяться.
Но чем больше я убеждала себя в этом, тем хуже становилось. Есть поговорка, китайская, кажется: утопающий хватается за змею. Моей змеей – ядовитой! – было то обстоятельство, что какие-то чувства у Айгера к Юнии все равно остались. Наш разговор в тюрьме был тому подтверждением. Гнев, боль – да, но не равнодушие. Он все помнил. И тот поцелуй в горах, когда был уверен, что я без сознания…
Я снова и снова перебирала все воспоминания о нем – свои и те, что мелис передал от Юнии. И самым ярким из них было… ну ясно какое. К сожалению, не мое. Возможно, многое к нему добавило мое воспаленное воображение, но мне было уже все равно. Потому что я помнила все так, словно это на самом деле происходило со мной, причем не много лет назад, а только что.
Запах его кожи, от которого кружится голова. Взгляды – глаза в глаза.