В дверях коридора разливался смех детей и шутки пожилых, а свекровь с легкостью расправлялась с большим батоном и банкой засахаренного варенья — все это происходило в уютном еврейском украинском доме, где дружба и преданность заключались даже в самой обычной еде.
Арик долез до верхушки, дотянулся до ветки, долго с ней боролся — ветка никак не хотела расставаться с пихтой, упиралась, пружинила и хлестала Арика по лицу мягкими расплющенными иглами. Наконец, с веткой в руках Арик скатился вниз. Подошел к Татьяне и протянул ей ветку, слегка вывернув руки так, чтобы она непременно заметила расцарапанные в кровь ладони. Татьяна ветку взяла, равнодушно сказала: «Спасибо, Аринька!», сорвала шишку и понюхала смолу. Пошли дальше. Татьяна шла впереди под руку с Леонидом и размахивала веткой.
Ночью лежали без сна. В окно вползал тяжелый влажный воздух, и казалось, что дышишь парным молоком.
— Ты почему за веткой не полез? — шепотом спросила Татьяна Леонида.
— А ты хотела, чтобы я тоже полез?
— Нет, не тоже.
— Ах ты глупая. Какая разница — полез — не полез! Разве мне надо что-то тебе доказывать?
В саду трещали цикады. Арик бродил по саду среди диковинных цветов и распугивал светлячков, а те подмигивали ему хитрыми глазками, будто знали что-то, о чем сам он даже не хотел догадываться.
Ветка с оборванными шишками стояла на окне их с Риной комнаты. Рина поставила ее в бутылку из-под «Хванчкары», расправила смятые иглы и налила воды. Ровно полбутылки — чтобы ветка не захлебнулась.
Летом 80-го Миша привел на дачу трех мужиков.
— Зачем? — спросила Ляля.
— Ремонт будут делать.
Ляля посмотрела на дом. Дом разбухшим скособоченным грибом торчал между сосен. Крыша текла. Ступеньки сгнили. Перила завалились. На полу в особо опасных местах, куда ни под каким видом не должна была ступать нога человека, Ляля сделала пометки мелом. Семейство ежей, жившее под крыльцом, накануне покинуло дачу и ушло жить на соседний участок — впереди ежиха, следом три ежонка.
— Ну, раз ежи ушли… — задумчиво сказала Ляля и ремонт разрешила.
Мужики прошли к сараю, вытащили три доски и стали прилаживать возле клумбы с флоксами.
— Это что? — строго спросила Ляля.
— Диван будем строить, — хмуро отозвался один из мужиков.
— Простите… — Терялась Ляля редко, но диван как-то выбил ее из колеи. — Вы сказали — диван?
— Диван, диван.
— Для того, чтобы спать?
— Ну, это уж вам виднее, можете спать, можете не спать.
