Чопорная тетушка готова на отчаянные поступки, чтобы спасти племянницу от брака с распутным повесой. Романтическая история о защите чести и любви, где строгая женщина разворачивает интригующий план против нежелательного жениха.
Да бросьте, весь Арлан об этом судачит не первый год, неужели вы не слышали?
— Прежде я никогда особо не интересовался Лафоном, — признался Рауль, для которого герцог во втором поколении действительно казался не больно-то интересной персоной.
— Вас погубит не бедность, а гордыня, — сделала печальный вывод она.
— Да бог с ним, с Лафоном, — Раулю так не терпелось похвалиться своими достижениями, что он даже не стал соблюдать политесы с плавной сменой темы разговора. — Я рад сообщить вам, что ваше поручение выполнено: королевский интендант завтра же отправится с инспекцией в горные районы. Уверяю вас, его поездка продлится не менее года, а за это время мое письмо успеет дойти до столицы и вернуться сюда новым назначением для Воклюза.
Пруденс ахнула так громко, что это одновременно и польстило ему, и обидело.
— Что же вы, — спросил Рауль, с удовольствием разглядывая ее ошарашенное лицо, — совершенно в меня не верите? По-вашему, я совсем ничего не стою?
— Невероятно, — произнесла она с той приятной всякому мужчине долей восхищения, которую он и не надеялся от нее добиться. — Как у вас получилось?
— Просто поболтали с его сиятельством о том о сем.
— Ваша светлость, — строго проговорила Пруденс, — перестаньте морочить мне голову.
— Ну, — он устало прикрыл глаза, вытянув ноги и откинувшись на спинку. — Возможно, ваша идея о службе у герцога не лишена смысла.
Воцарилось молчание, такое долгое и глубокое, что Рауль, встревожившись, выпрямился и увидел, как Пруденс, стиснув руки, торопливо моргает, надеясь стряхнуть с ресниц мелкие слезы. Она казалось такой расстроенной, что у него что-то случилось с сердцем. Его будто в кипятке ошпарили.
— Пруденс? — позвал он и сам не понял, как оказался рядом с ней.
— Вы же не хотели, — обвиняюще воскликнула она, ткнув пальцем ему в грудь, — работать! Вы же презирали честный труд! И что теперь? Где все ваши дурацкие принципы, которые меня так бесили? Как вы только посмели взять и ни с того ни с сего измениться!
— Вы несправедливы ко мне, — обороняясь, он бережно обхватил ее палец. — Я могу меняться хоть каждый день, приди мне такая охота."
"— Теперь я обязана вам, — неохотно признала она. — Ну что вам в голову взбрело выполнять мою глупую просьбу? Этот Воклюз того не стоит.
— Он — нет, — согласился Рауль, проглотив «а вы — да». Ему не хотелось еще больше расстраивать эту женщину, а в том, что он не в состоянии предугадать ее реакций, у него уже были возможности убедиться.
