Объявление вызвало грустную улыбку на губах Маргарет: "Требуется немолодая и некрасивая сиделка с плохим характером для ухода за психически неуравновешенным пациентом. Низкая оплата и проживание в дряхлом замке со сквозняками гарантированы." Без колебаний она собрала необходимые вещи, готовясь к незапланированному приключению....
Не оглядываясь, он протянул руку назад, безмолвно прося о помощи — удержаться бы на краю пропасти, не провалиться в бездну видений. И тут же вздохнул с облегчением от ее надежной и теплой ладони, твердо обхватившей его ладонь. Что-то громко воскликнула Соланж, но смысл ее слов не коснулся разума.
Пальцы Рауля, живущие своей жизнью, сомкнулись на знакомой шершавой обмотке рукояти. Холод металла гарды впился в кожу, и в ту же минуту в оглушительную тишину ворвался гневный крик:
— Не смей к нему прикасаться, он не твой! — Жанна вскочила с колен, пылая яростью, страшной и нечеловеческой.
И она вцепилась ногтями в руку брата, пытаясь отодрать ее от рукояти. Портрет зашипел одобрительно, и Рауль вместе с острой болью от внезапной атаки принял на себя и всю его ненависть: эти дьявольские потомки! Кристоф пожертвовал женой, чтобы его род был славен в веках. Он без устали колол и рубил, добывая состояние кровью.
— Я верну нашей семье честь, — бормотала она, совершенно одержимая, — верну гордость…
Отцепившись от руки Рауля, она бросилась на него, надеясь расцарапать лицо. Он отшатнулся, лезвие со свистом рассекло воздух, и меч вкрадчиво шепнул: убей каждого, кто встанет на твоем пути.
Раулю ясно представилось острие, входящее в грудь Жанны, как прежде оно вошло в грудь Кристин. Он услышал подбадривающий звон древней стали…
А потом Пруденс шагнула вперед — быстрый замах, громкий звук пощечины, крик Соланж, алое пятно на бледном лице Жанны и голос, преисполненный укоряющего благоразумия:
— Нужно было все-таки выпить чаю, моя госпожа. Корень валерианы чудо, как помогает при расшатанных нервах.
Ее привычное и размеренное хладнокровие отрезвило Рауля. Как со стороны он увидел всю дикость происходящего и, не давая им с сестрой снова впасть в безумие, быстро рассек мечом полотно портрета. По особняку разнесся пронзительный оглушающий визг, но слышал ли его еще кто-нибудь? Из рамы хлынула гнилая болотная жижа, наступила звенящая тишина. Жанна пошатнулась и начала оседать. Уронив меч, Рауль едва успел ее подхватить, усадить на диван.
