Объявление вызвало грустную улыбку на губах Маргарет: "Требуется немолодая и некрасивая сиделка с плохим характером для ухода за психически неуравновешенным пациентом. Низкая оплата и проживание в дряхлом замке со сквозняками гарантированы." Без колебаний она собрала необходимые вещи, готовясь к незапланированному приключению....
— Еще чего не хватало, держитесь от нее подальше.
Пруденс усмехнулась, а потом припала лбом к его плечу.
— Я никогда не смогу рассказать ей о… том, что между нами происходит. Это совершенно невозможно.
Он вздохнул. Непреодолимое препятствие — Жозефина Бернар — каменной глыбой стояло на пути к их свадьбе, и ни обойти его, ни разрушить.
— Однажды сможете, — задумался он. — После того, как выдадите племянницу замуж. Не будет же она влюблена в меня вечно.
Пруденс подняла голову, и в ее затуманенных слезами серых глазах появилось раздражение.
— Это для вас, — строго сказала она, — любовь мимолетна. А порядочные женщины, однажды отдав свое сердце, не забирают его при всяком удобном случае обратно.
И она вывернулась из его рук, сухо напомнив:
— Бартелеми.
***
Юный алхимик ждал их, примостившись на самом краешке дивана, с каким-то ящичком в руках. Он был похож на взъерошенного воробушка.
— Ваша светлость, госпожа Пруденс! — вскочив на ноги, сбивчиво приветствовал вошедших и затараторил: — Я ведь вернулся позавчера в замок, а там одни руины! Да крестьяне, растаскивающие то, что уцелело.
"— Да вы присаживайтесь, Бартелеми, — добродушно предложил Рауль, у которого уже глаз начинал дергаться от всех этих пересудов о госпоже Пруденс.
— Да-да, — мальчишка плюхнулся обратно, суетливо открыл ящичек и достал оттуда кусок свежего мяса. — Понюхайте!
— Что сделать? — опешил Рауль.
А Пруденс деловито исполнила эту просьбу.
— Отличное, свежее мясо, — заключила она.
— Вот! — обрадовался Бартелеми. — А оно уже три дня на солнце в этом ящике лежит!
— Не может такого быть, — нахмурилась она, еще раз оглядела кусок и требовательно воззрилась на алхимика.
— Объясняю, — охотно подчинился он. — Я покинул замок, торопясь сдать экзамен и рассказать о последнем ингредиенте Кристофа Флери…
— Мерзавец, — процедил Рауль.
— Мог бы им быть, запросто мог! Но не стал. Чем ближе я подходил к гильдии, тем большие сомнения меня одолевали. «Милый граф был добр к тебе, — шептала моя совесть, — а ты собираешься так подло с ним поступить… Эта страшная тайна не принесет тебе чести».
