Объявление вызвало грустную улыбку на губах Маргарет: "Требуется немолодая и некрасивая сиделка с плохим характером для ухода за психически неуравновешенным пациентом. Низкая оплата и проживание в дряхлом замке со сквозняками гарантированы." Без колебаний она собрала необходимые вещи, готовясь к незапланированному приключению....
Она пыталась их понять и никак не могла — что-то о святости брака, его нерасторжимости и обязанностях супругов… Сознание уплывало от нее, снова и снова возвращая то на побережье, то в крохотную комнатку, которую она снимала в Пор-Луаре и где проводила дни и ночи, склоняясь над чужими кружевами. Ни одна из дорог, протоптанных и запутанных, не могла привести Маргарет к этому алтарю, но вот она перед ним.
— Рауль Кристоф Флери, соглашаетесь ли вы свободно взять в супруги Маргарет Ортанс Пруденс Робинсон, здесь присутствующую?
Она вздрогнула, когда прозвучал вопрос, разрушивший чары прошлого.
Он выпрямился. Его голос прозвучал громко и четко, без тени сомнения, эхом отозвавшись под сводами:
— Да, я желаю того.
— Маргарет Ортанс Пруденс Робинсон, соглашаетесь ли вы свободно взять в супруги Рауля Кристофа Флери, здесь присутствующего?
Наступила тишина.
Она подняла подбородок и встретила дружелюбный взгляд епископа. Ответила мягко и спокойно, обретая твердую почву под ногами и оставляя позади все сомнения.
— Да, я желаю того.
Рауль едва слышно выдохнул, его плечо коснулось ее плеча — быстрое, горячее прикосновение.
— Не знает ли кто законного препятствия к сему браку? — торжественно спросил он, обращаясь уже ко всем присутствующим.
Вот он, момент, который так страшил ее! Однако двери часовни остались закрытыми, не распахнулись с грохотом, впуская разъяренную Пеппу. Только оглушительно заколотилось сердце: бу-бум! бу-бум!
— Никто, — твердо ответила Констанция.
— Никто, — сухо, словно рапортуя, отчеканил Деверё.
— Никто, — заулыбался Мартен, снова поправляя чернильницу.
— Никто, — едва не угрожающе добавил Рауль, бросая вызов миру, который мог бы возразить."
"Епископ кивнул, и Маргарет почувствовала, как что-то внутри нее сдвинулось, будто огромный камень покатился с души, оставляя после себя пустоту и облегчение.
Мартен же снова засуетился, достал из кармана бархатный мешочек, бережно вытряхнул на ладонь два простых золотых кольца.
