Объявление вызвало грустную улыбку на губах Маргарет: "Требуется немолодая и некрасивая сиделка с плохим характером для ухода за психически неуравновешенным пациентом. Низкая оплата и проживание в дряхлом замке со сквозняками гарантированы." Без колебаний она собрала необходимые вещи, готовясь к незапланированному приключению....
— Хотите пристроить его к одному из ваших предков? — уточнила она, мимолетно удивившись трезвости его рассуждений. — В таком случае, нам понадобится лом, да покрепче.
И она тут же свернула к покосившемуся сараю, где многие поколения садовников хранили свои инструменты. Там царило запустение, как и во всех других уголках замка, однако лопаты, вилы и грабли по-прежнему находились на своих местах. Среди прочего инвентаря нашелся и лом, ржавый, отчего-то кривой, но все еще солидный. Прихватили они с собой и долото, прилежно ждавшее своего часа на заваленном всяким хламом верстаке.
Вооружившись таким образом, они вернулись в склеп, где тщательно простукали старые надгробия в поисках наиболее гулкого и пустого звука. При этом Маргарет искала те плиты, под которыми со временем могла образоваться пустота, а Рауль тщательно следил за тем, чтобы могила принадлежала мужчине. Он утверждал, будто совершенно недопустимо уложить Люку рядом с дамой.
— Вы полагаете, ваш гувернер способен соблазнить покойницу? — не поверила Маргарет.
— Уж больно прыткие в нашем замке мертвецы, — угрюмо отозвался он.
Наконец, они определились с соседом для Люки — им оказался неведомый Маргарет дядюшка основателя замка, — кое-как выгребли трухлявый раствор вокруг плиты и с невероятным усилием, ухватившись в четыре руки за лом, сдвинули плиту в сторону. Старый камень осыпался, внизу действительно оказался проем, за триста лет земля основательно просела.
— Бог мой, — простонал Рауль, заглядывая вниз, — я только надеюсь, что смогу найти достойный ответ, если на том свете мой прапрапрапрадядюшка спросит, зачем я потревожил его покой.
— Давайте сначала с этим светом разберемся, — хмуро посоветовала Маргарет.
Он посмотрел на нее — с тем едва знакомым, давно забытым выражением, которое частенько появлялась на материнском лице, когда оно обращалось к дочери. Сейчас, будучи взрослой и крепко стоящей на ногах женщиной, Маргарет назвала бы это выражение нежностью, но никак не могла сообразить, для чего Раулю смотреть на нее именно так.
— Милая моя Пруденс, — мягко сказал он и вдруг подул на ее вспотевшие и явно растрепанные волосы, — вы ведь могли уехать из замка и строго-настрого запретить мне появляться на вашем пороге. Подвешенная вниз головой мумия в семейной лаборатории — очень веский повод дать жениху от ворот поворот. Даже Жозефина сочла бы его таковым.
Она раздраженно и немного суетливо пригладила прическу, спешно отступая.
