Остальное – погрешность. Она выдохнула и очень серьезно проговорила:
- Я хочу сделать его счастливым, а это, мне кажется, невозможно без того, чтобы нравиться вам и вашей сестре. К тому же Андрея... Андрея Никитича еще попробуй обидеть. У него очень развито критическое мышление, чтобы допускать даже возможность обижаться. Я думаю, он сказал бы, что это контрпродуктивно.
- Слабые места есть у всех, даже если мы их никому не показываем, - проговорила Женя и все же задала направление в сторону кухни.
- Я не буду их искать. – прозвучало ей вслед вместе с шагами Стеши Адамовой. – А если когда-нибудь угляжу, то никогда этим не воспользуюсь. Я бывала...сплошной слабой стороной. Ему не захочу. Не только потому что он это он. Я никому не хочу.
- Отец всегда учил нас с сестрой, что поступки важнее слов, - проговорила Женя и распахнула дверь в кухню, отчего их практически сшиб с ног умопомрачительный запах сдобы. И хлопочущая экономка у чего-то такого, что, наверное, у нее считалось плитой, но больше походило на поле для гольфа, обернулась на их шаги. Жене улыбнулась. На Стешу смотрела по-прежнему несколько настороженно. А потом спросила:
- Вам пока на двоих или всю компанию будем кормить?
- Компанию будем кормить позже, - проговорила Женя. – А мы пока тут сами…
- Как скажете, - мягко отозвалась Елена Михайловна, вновь зыркнув на Стефанию. – Растаскивайте пироги, пока горячие. Если что – зовите.
И с этими словами ретировалась из кухни, оставив по себе недомолвку: если что – это если актриса и преступница Адамова вздумает и здесь разбой учинить?
Стеша мотнула головой и посмотрела на Женю, после чего повторила три очень важных слова, сказанных за мгновение до:
- Поступки важнее слов. Звучит неплохо. Звучит похожим на правду, – встрепенулась, улыбнулась и добавила с легкой усмешкой и зарождающейся надеждой, что ее в этой семье примут: - С вас – пироги, с меня – кофе. С кофемашиной-то я слажу, что бы ни думала обо мне ваша домработница. Даже маньяки умеют на кнопки нажимать.
Этим дерьмом со вчера весь город завален!
Марк Адамов выгрузил себя из машины, припаркованной аккурат под воротами знаменитого Гунинского особняка, где с некоторых пор обитала его собственная супруга. В смысле – бывшая собственная супруга. Текущее положение дел ему не нравилось. Но еще меньше ему нравился тот повод, по которому он нынче прикатился.
