- Проверяй, что надо, Арсен Борисович, до чего руки дотянутся. Жить, знаешь ли, пока не надоело.
- Я понял, - сказал Коваль. – Сделаем.
- Сделай. Сделай, Арсен, - мрачно вздохнул Панкратов и налил себе третий бокал. Его мозгам было очень далеко до ясности, впрочем, именно сегодня он в ней, в этой ясности, и не нуждался – слишком перетряхнуло нутро. Да, он планировал надраться еще сильнее. Здесь, никуда не выходя. Потому что сюда и мышь не проскочит.
Реставрация сделала свое дело
Дом на Молодежной, или как его стали называть, Гунинский особняк, теперь совсем не тот, что был раньше.
Реставрация сделала свое дело, изменив не только внешний вид, но и нутро. Приятно было взглянуть на его фасад, сиявший пока чистотой и ухоженностью, и не менее же приятно – прокрасться во двор, чтобы посмотреть на великолепные, очаровательно оформленные деревья, кустарники и островки зелени, которыми нынче, после работы ландшафтных дизайнеров, занимался зеленстрой, полюбоваться на несколько скульптур, украшавших небольшой садик, порадоваться фонтану, весело зажурчавшему в конце апреля, а сейчас, среди лета, дающему ощущение свежести и бодрости, и оценить яркие фрески великого Гунина в подъездах, восстановленные ведущими специалистами-реставраторами, выписанными не откуда-нибудь, а из столичного города, что для Солнечногорска – событие отнюдь не рядовое по значимости.
От старого вида никому не нужного ранее дома с богатой историей, входившего в число архитектурных памятников страны, осталось немного.
Сараи, отделявшие двор от детского сада, построенного у новостройки напротив, хоть и подштукатурили-подкрасили, но особенно с ними никто не заморачивался. Старый миндаль под окнами второго подъезда рука спилить у садовников не поднялась, и теперь он стоял нарядный и зеленый. И отбрасывал свою тень на окна, обеспечивая жильцам хоть какую-то прохладу, столь необходимую здесь, на юге. Еще была бестолковая кошка Марта – последний из могикан. Ее собратьев по весне ликвидировали, а Марта умудрилась даже потомство привести.
Семейство их пока не трогали. Да вернулся Джек-Потрошитель, пропавший еще по осени. Сейчас он был тощим, облезлым, со следами боевых ран, но при этом глаза его, умудренные жизненным опытом, выражали лишь упорство в борьбе с невзгодами и дикое желание кому-нибудь навалять.
А еще осталась душа этого дома. Душу изменить трудно, она меняется лишь с годами, со сменой состава и поколений.