Андрей Миркин, светский журналист, ищет развлечений, пока его жизнь не превращается в триллер. Любовь оказывается в центре этой истории, где ненастоящая любовь сталкивается с реальностью между Россией и Америкой. Между желаниями и обстоятельствами нарастает напряжение.
На Chitat.online эта карточка оформлена как отдельная страница чтения: здесь можно открыть «The Телки. Повесть о ненастоящей любви» онлайн полностью, сверить автора, жанры и перейти к тексту без скачивания.
Андрей Миркин, светский журналист, ищет развлечений, пока его жизнь не превращается в триллер. Любовь оказывается в центре этой истории, где ненастоящая любовь сталкивается с реальностью между Россией и Америкой. Между желаниями и обстоятельствами нарастает напряжение.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Андрей Миркин, светский журналист, ищет развлечений, пока его жизнь не превращается в триллер. Любовь оказывается в центре этой истории, где ненастоящая любовь сталкивается с реальностью между Россией и Америкой. Между желаниями и обстоятельствами нарастает напряжение.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
— Он и эпилепсию лечит? — Что? — она берет упаковку в руки, — Не эпилепсию, а алопецию. Это значит «облысение».
— Понятно, — тяну я, непроизвольно пригладив волосы.
— В общем, Андрюш, сделай милость, если тебе попадется на глаза еще что-нибудь, сначала у меня спроси, а потом ешь. Договорились? А то в другой раз тесты на беременность с жвачкой перепутаешь, — смеется Ленка.
— Ладно-ладно. Common, — деланно сержусь я.
— Хочешь еще варенья? — Ленка гладит меня по голове. — Иногда мне кажется, что ты еще ребенок.
— Так и есть, — смеюсь я. — Варенье нереальное.
— Это мама. Представляешь, она до сих пор варит, — говорит Ленка, облизывая ложку.
«Лучше бы она гашиш варила», — я тоже облизываю ложку.
— Когда я его ем, каждый раз вспоминаю, как в детстве бабушка с мамой летом варили на даче варенье, а я им помогала.
Просто какая-то «Моя семья»!
— Знаешь, а в Штатах никто варенья не варит.
— Правда? Я не знала. Значит ты, бедный ребенок, рос без варенья?
— Без варенья. — Я отрицательно мотаю башкой. Мы целуемся.
Дальше идет столь же трогательное и умилительное обсуждение всяких прикольных вещей из детства. Вспоминается «Faserland» Кристиана Крахта, в котором герой мальчиком любил высовываться из окна поезда и ловить ветер. В такие моменты он думал о том, что заодно с ветром ему на лицо попадают капли мочи из вагонного сортира. Хотел было выдать эту историю за свою, да боюсь, не проканает за sweet memos. Под неторопливое поедание варенья в одно касание проходит тема свадьбы и устроения торжеств, на что я говорю, что в Америке такие темы принято обсуждать только за ужином в день помолвки. Этот ответ ранит Лену в голову, причем настолько тяжело, что мне даже удается тактично наврать о своей репетиции через час. Превратившаяся в сахарную вату Елена грустно кивает.
— Давай сегодня после твоей репетиции сходим куда-нибудь, потанцуем, — говорит она, прощаясь со мной на пороге. — Мы никогда не были в клубе!
— Honey, I'm a private dancer. Я не люблю клубы, — печально улыбаюсь я в ответ.
— Тогда, может быть, поужинаем? — делает она еще одну попытку.
— Мои друзья не простят, если я свалю с репетиции. They gonna rape me, you know, — грустно говорю я. — Хотя, если честно, не так уж мне и хочется репетировать. — Я провожу пальцем по ее губам.
— I'm gonna rape you too. — Она целует меня взасос. — Позвони, если получится! Я сегодня целый день дома. Может, подруга приедет.
— Маша? — зачем-то спрашиваю я.
— Нет. Ты ее не знаешь, — смеется Ленка. — А почему Маша?
— Потому что я ее не знаю. Подумал — пусть будет Маша. Красивое русское имя…
Дома открываю почту, вытираю сотню писем спама, отвечаю на какие-то каменты в своем ЖЖ, в очередной раз напрягаюсь, что нет письма от рекорд-лейбла, зато вижу письмо от Даева: «Привет, Андрей!
Оклемался? В любом случае, привет.
