Отчаянно хочется курить, сердце бьется где-то в области кадыка, а мокрую от пота футболку можно выжимать. Услышав хлопок двери, я вылезаю из своей амбразуры, по-пластунски подползаю к краю крыши и смотрю вниз: из двора выезжают обе машины. Во дворе никого не видно, Я поднимаюсь, бегу к чердаку, открываю дверь, впрыгиваю в подъезд и мчусь вниз по лестнице. На пятом этаже останавливаюсь, выглядываю в окно, чтобы еще раз удостовериться в отсутствии гостей, и продолжаю свой побег.
Из подъезда выхожу аккуратно, сразу сваливаю под окна и кустами пробираюсь к торцу дома. Уже завернув за угол, я снова слышу визг резины: одна из машин вернулась. Типа засаду устроили, да только поздновато. Я снова врубаю i-Pod. КАЧя воспринимаю уже как саундтрек к моей жизни:
Чтобы сбить возможных преследователей с толку, иду дворами по направлению к метро «Сокол». Там я задерживаться не планирую, сяду у «Войковской» в первую маршрутку, доеду до «Тимирязевской» и оттуда уже махну до Ленинградского вокзала.
Светало. Москву озаряло утро среды. Одинокий прохожий довольно быстро шел вдоль Ленинградского шоссе. Он постоянно вертел головой, будто искал кого-то, иногда останавливался, заходил в тень близлежащих дворов, выкуривал сигарету и возвращался на тротуар. Завидев патрульные машины или медленно едущие в правом ряду авто, он прижимался к домам, нырял в кусты или прятался за павильоны автобусных остановок. Этим прохожим был я — Андрей Миркин, начинавший свой путь в город Санкт-Петербург. Без подруг, беременных девушек, друзей, работы и любви. Я так и не успел никого полюбить, зато пока никого не убил, а главное — пока еще не убили меня. Я расставался с прошлым, вырывался из настоящего, а на будущее боялся даже надеяться. В общем, дальнейшие перспективы выглядели туманно. Как-то сложно все…
В половине пятого утра я плыл в потоке, состоящем из диспетчеров, охранников, разнорабочих, грузчиков, водителей казенного транспорта, милиционеров, гастарбайтеров и служащих call-центров — всех тех, кто вместо того чтобы досматривать сладкие утренние сны, влекут свои тела на низкооплачиваемую работу. Почему низкооплачиваемую? Потому что по своей воле в шесть утра рабочий день может начать только владелец нарколаборатории, торговец оружием или топ-менеджер BBDO, готовящийся к полету бизнес-классом «British Airways» по маршруту Лондон — Нью-Йорк. Все остальные делают это вынужденно.
Я ловлю себя на том, что никогда раньше не попадал в метро так рано.
