У нас будет немало свободного времени, и спать в это время совсем не обязательно.
— И что, мы сможем выйти из монастыря? Каким образом? Его ведь хорошо охраняют?
— Конечно, конечно! И ночью оттуда выходить запрещено, если вы на то не уполномочены магистром или командором Иерусалима. Нарушив это правило, вы будете изгнаны. Добавлю к этому, что выходить по ночам другим путем, кроме как через ворота, тоже запрещено! За это тоже исключают!
— Ну, так меня прогонят! Велика важность!
— Откуда вам это известно?
— Думаете, я все ночи провожу в своей постели? Хочу вам напомнить, что у меня есть миссия, которую я должен выполнить. Так что по ночам я ищу, я работаю...
— Так объясните мне! — внезапно загоревшись, воскликнул Тибо. — Вы, стало быть, нашли выход... о котором никто не знает?
— Примерно так, только сейчас помолчите! Мы уже подошли к воротам!
Они уже находились перед укрепленными воротами строго охраняемого входа в монастырь.
За ужином Тибо без всякого насилия над собой оставил бедным почти всю свою еду. Он не чувствовал голода, и в тишине, которой почти не нарушал слегка охрипший голос брата, читавшего религиозный текст со специально устроенной для этого кафедры, мысль его улетела далеко за городские стены.
Он думал об Ариане — такой красивой, такой нежной, и злился на себя за то, что согласился воспользоваться предложенным Адамом Пелликорном убежищем, не удостоверившись прежде, что она в безопасности... Кроме того, он был настолько разгневан на Жослена де Куртене, что у него руки дрожали и горло перехватывало, так что есть он не мог, лишь глотком вина утолил жажду. Тибо никак не мог понять, почему сенешаль — о, как бы ему хотелось забыть о том, что в их жилах течет одна кровь! — продолжает столько лет так упорно и мстительно преследовать несчастную девушку.
Часом позже он вытянулся на своей узкой лежанке, уже смирившись с тем, что проведет здесь бессонную ночь, и тут дверь его кельи бесшумно отворилась. При свете масляной лампы — тамплиеры оставляли на ночь горящие светильники на случай, если их поднимут по тревоге: тогда им не придется шарить в поисках одежды и оружия — он увидел Адама. Тот внезапно, словно призрак, появился в дверном проеме и приложил палец к губам, прося хранить молчание. Затем протянул юноше черную тунику сержанта, такую же, в какую был облачен и сам. Ни о чем не спрашивая, Тибо в мгновение ока накинул ее поверх рубашки и подвязанных шнурком штанов, в которых по уставу всем тамплиерам полагалось оставаться на ночь, и, держа башмаки в руке, последовал за другом. В этот поздний час коридоры бывшего дворца были пусты. К тому же магистр сейчас отсутствовал, и монастырь остался на попечении сенешаля, Эрно де Сен-При, а всякому было известно, как крепко он спал.