В последний раз помолились у подножия Истинного Креста, в последний раз получили благословение епископа и капелланов, и отлаженная машина войны стронулась с места. Но на этот раз Тибо не было в строю тамплиеров: ночью умер, укушенный скорпионом, один из рыцарей, охранявших крест, и маршал сам выбрал Тибо, чтобы его заменить.
— Мне пришло в голову, что эта честь должна достаться вам, брат мой, — сказал он, — потому что вы не один год сражались в тени этой бесценной реликвии рядом с королем Бодуэном, прими Господь его героическую душу. Кроме того, я нахожу полезным для чести рода Куртене, чтобы один из его потомков оказался в самом опасном месте, поскольку сенешаль, заполучив Акру, не считает нужным оттуда выбираться.
Добавить к этому было нечего, оставалось лишь повиноваться и поблагодарить. И Тибо занял опустевшее место в каре из десяти рыцарей... Он был горд и счастлив честью, через него возданной памяти Бодуэна, но в то же время чувствовал себя немного смущенным.
В самом ли деле, достоин ли он стоять здесь, нарушив устав Ордена и, возможно, согрешив перед Богом тем, что носит на себе кольцо неверного? Может быть, надо было спрятать его где-нибудь в келье? Но, с одной стороны, он опасался, что какое-нибудь событие помешает ему найти кольцо по возвращении, с другой — ему показалось, что оно может пригодиться для спасения королевства, заставив Саладина отступить в том случае, если военная удача отвернется от христиан. Разумеется, при условии, что султан захочет выполнить обещание, данное отпущенному на свободу пленнику: в конце концов, это могло быть всего лишь минутной прихотью Саладина. Как бы там ни было, Тибо на всякий случай держал Печать при себе, подвесив ее на шею на кожаном шнурке. Разумеется, если бы он мог предвидеть, какая честь ему будет оказана, он отдал бы Печать Адаму Пелликорну, но теперь уже было поздно.
Раймунд Триполитанский, как местный сеньор, возглавил войско вместе с четырьмя сыновьями жены. Он шел впереди Креста, который крепко держал епископ Акры, за ним следовали король с большей частью войска и, наконец, в арьергарде шли госпитальеры и тамплиеры. Они двигались на восток через длинную бесплодную долину, которая между еще более иссохшими холмами поднималась к Рогам Хаттина, двойной горе с редкой растительностью; оттуда начинался спуск к синим водам Тивериадского озера, около которого стояла армия Саладина. Расстояние до осажденного замка принцессы было невелико, примерно сотня лье, но по мере того как поднималось в гору войско, поднималось и солнце, изливая на лишенную тени землю и одетых и железо людей зной, вскоре сделавшийся нестерпимым...