Ее разжег человек, от которого никто не ждал подобной смелости: Ги де Лузиньян, опозоренный и обесславленный король без армии и королевства, возможно, побуждаемый своим братом, коннетаблем Амори, и женой Сибиллой, разъяренной положением беженки в Триполи, собрал всех франкских рыцарей и только что прибывших паломников, к которым присоединились тамплиеры Жерара де Ридфора, укрывшиеся в Тортозе, и госпитальеры из Маргата. С этим небольшим войском Ги начал осаду второго города почившего королевства и главного его порта: Акры. Вскоре на холме Тель аль-Фухар к востоку от города расцвел большой красный шатер королей Иерусалима, «и Сибилла была там вместе с ним»...
Когда Саладин понял, что происходит, то поспешил ввязаться в драку и, в свою очередь, охватил осаждавших железным полукольцом, но сторонники Лузиньяна уже окопались в укрепленном лагере, к которому не могли подобраться ни люди из города, ни войско Саладина. Кроме того, к ним вот-вот должно было прибыть подкрепление из Европы, и в первую очередь — из Франции. Подоспели со своими рыцарями граф Роберт де Дрё, внук короля Людовика VI Толстого, и с ним его брат, епископ Бове, граф де Бар, Ги де Дампьер, Раймунд де Тюренн, Жоффруа де Жуанвиль и Наржо де Туси, все как один — доблестные рыцари, воодушевленные истинной верой и сильнейшим желанием отвоевать Иерусалим и Гроб Господень. Ждали большую германскую армию Фридриха Барбароссы, который предпочел двигаться по суше, через Византию и Анатолию. На его скорое прибытие возлагали большие надежды: говорили, что он ведет с собой сто тысяч дисциплинированных и хорошо обученных воинов. Когда старый рыжебородый император обрушится на Саладина с его мамелюками и враг окажется зажатым между франками и германцами, его будет легко уничтожить. И разгром Саладина показался совсем близким, когда стало известно, что Фридрих только что победил хозяина города Конья, занимавшего ключевую позицию, и заключил с ним союз против султана. Но... жарким летним днем, проведя много времени в седле, Фридрих добрался до берега реки Селиф, где ему захотелось окунуться в прохладную воду. Ему было очень жарко... и ему было семьдесят лет: у Фридриха случился удар, и он камнем пошел ко дну.
Германские войска отличались одной особенностью: они действовали слаженно, как один человек, лишь тогда, когда ими командовал полководец. Когда его не стало, они тотчас утратили боевой дух. Армию Фридриха тоже не миновала эта участь. К тому же Фридрих Швабский, сын императора, не имел ни малейшего авторитета. Войска разбрелись. Часть вернулась на родину, другая направилась в Антиохию, третья — и самая значительная — была застигнута врасплох одним из эмиров Саладина, и уцелевшие были проданы в рабство.