Автор
В апреле 1904 года, в Тифлисе, мир рухнул после ужасного убийства посланника. Роман исследует эту ночь как точку отсчета, меняющей всю жизнь персонажей — от царских гвардейцев и дворцовых фавориток до простых тифлисцев. Атмосфера книги ощущается как сиеста в темном доме, где все знает обо всем и каждый думает о том, что они не знают....
Тот сразу закричал:
– Где вы пропадали? Прошу вас приехать ко мне немедля!
В кабинете Трембеля уже сидел полицмейстер. Увидев сыщика, он отвернулся.
– Что вы как маленькие, право, – расстроился статский советник. – Надо службу служить, а вы…
– Карл Федорович, что произошло?
– Да вот Георгий Самойлович пусть доложит. Хотел без вас рассказать, но я настоял. Втроем ведем дознание, втроем и думать надо.
– А Лыков меня уже вычеркнул, – запальчиво сообщил коллежский советник.
– Будет вам, – устало одернул его начальник особого отдела.
Ковалев рассказал следующее. Внедренный в казначейство агент Вартапетянц сегодня утром заметил необычную сцену. В общую комнату зашла женщина лет сорока, одетая вульгарно, хоть и богато. Она попросила журналиста казначейства Скугаря «обделать одно дельце». Тот собрался уже отвести ее наверх, но тут поднялся шум. Лыков во главе с подручными ворвался на второй этаж и устроил там арест с обыском.
– Кто она была? – спросил питерец у Ковалева. Тот ответил, но не ему, а Трембелю:"
"– Галуст проявил сообразительность. Он подошел через пять минут к сторожу, сказал, что визитерша позабыла свои перчатки, и спросил, как ее зовут. Мол, готов отнести ей вещь на дом. Сторож и сообщил: это Варвара Матушникова, держательница ломбарда. Живет в доме Сардарова по Винному подъему.
– Матушникова… Что о ней известно? – опять влез Лыков.
– Знаменитая скупщица краденого, – объявил Трембель. – Первая потатчица воров.
– И явно хотела что-то предложить казначейским, – продолжил мысль сыщик. – Надо взять ее и допросить. А ломбард обыскать.
– Я был того же мнения, но Георгий Самойлович воспротивился.
– Почему?
– Матушникова – австро-венгерская подданная, – сварливым голосом пояснил Ковалев.
– Ну и что?
– А то! Надо сначала упредить об этом консула Австро-Венгрии Гектора ди Розу.
– По закону необязательно. Она же не дипломат, а лишь подданная. Арестуем, тогда и сообщим консулу.
– Консул уехал в вюртембергскую колонию, будет только завтра.
– Значит, завтра и сообщим, – настаивал Лыков.
– Нет, сначала упредим консула, и лишь потом арестуем барыгу, – упрямо заявил полицмейстер.
Лыков с Трембелем переглянулись.
