Автор
В апреле 1904 года, в Тифлисе, мир рухнул после ужасного убийства посланника. Роман исследует эту ночь как точку отсчета, меняющей всю жизнь персонажей — от царских гвардейцев и дворцовых фавориток до простых тифлисцев. Атмосфера книги ощущается как сиеста в темном доме, где все знает обо всем и каждый думает о том, что они не знают....
Так, что ли?
– Ну, тогда хотя бы несколько свидетелей!
– Прикажете вызвать их из горных убежищ в суд? Какие могут быть свидетели в таком деле?
– Господин коллежский советник, – начал Трембель, задыхаясь от возмущения, – вы действительно собираетесь арестовать губернского казначея на основании показаний одного преступника? А если это оговор?
– Нет, господин статский советник, я не так глуп, – парировал сыщик в том же тоне. – Пока нет веских доказательств, арест невозможен. Мы начали говорить о том, как устроено преступное предприятие и кто им заправляет.
"– Но это лишь ваши предположения!
– Разумеется. Вы вольны их оспаривать, подвергать сомнению, требовать проверки. Мы так и собирались поступить, разве нет? Идет дознание. В его рамках я сообщаю непроверенные сведения, полученные путем допроса арестанта. Постепенно наше дознание будет продвигаться вперед. Непроверенных сведений станет меньше. А подтвержденных фактов – больше.
Сыщик уговаривал начальника особого отдела, словно няня – капризного малыша.
– Хорошо, – согласился Трембель, – продолжайте излагать ваши непроверенные сведения.
– По словам двух лиц – Алибекова и Чолокова, – «постирочная» существует уже около трех лет. Началось все с услуги, которую Козюлькин оказал дашнакам.
Статский советник дернулся, но промолчал. Сыщик продолжил:
– Он тогда впервые обернул деньги, полученные боевиками путем шантажа. А потом понял, что спрос на такую услугу высокий и ее можно предложить многим.
– Кому еще? – подал голос полицмейстер.
– Кроме дашнаков, еще партии «Гнчак».
Трембель схватил карандаш и навис над столом.
– Первые – это террористы-революционеры. Они добывают средства или вымогательством, или экспроприациями. И там, и там деньги могут быть помечены, и возникает необходимость заменить их на «чистые».
– Это дашнаки, «Гнчак», а кто еще? – требовательно спросил статский советник.
– Еще эсеры, анархисты и большевики. От тех обменом занимается некий Камо.
– А то как же. Симон Тер-Петросян, сын подрядчика из Гори. Он сейчас в губернской тюрьме.
– Давно?
Начальник особого отдела задумался:
– Так… Когда бишь я его допрашивал? В сентябре прошлого года. С тех пор и сидит.
Странно, подумал сыщик. Имадин сказал, что Камо часто ходит на Александровскую улицу, дверь в казначейство ногой открывает. А он уже восемь месяцев находится в тюрьме. Действительно, слова приятеля надо перепроверять.
