Предположения у него были, но он не хотел омрачать Лидии Белых миг триумфа.
– Фольгу! – воскликнула очень довольная старушка. – Кусочек цветной фольги. Она придает камню яркость, блеск. Но, как вы понимаете, себестоимость этой броши крайне невелика. Я храню ее дома из ностальгических побуждений. Это самый первый подарок, который привез мне Володя. Но она даже не золотая – всего-навсего серебряный сплав.
– Так вы сказали, Тарасевич умел реставрировать подобные украшения?
– Для начала, он в принципе был готов за них браться. Большинство даже не соглашается. Это работа, за которую нельзя получить высокую оплату, но притом долгая, кропотливая. Все привыкли иметь дело с современными материалами. Петр Филиппович был не таков! Он не жалел своего времени, чтобы вернуть этим замшелым побрякушкам их красоту. Видели бы вы эту брошь, когда я только принесла ее в мастерскую! Были утраты. А опустевшие гнезда без камней смотрелись как… как выбитые зубы. Ах, как некрасиво! Петр Филиппович был пятым, к кому я обратилась. Все отказывали – все до одного! Ах нет, позвольте: один заломил такую цену, что было ясно: он попросту хочет от меня избавиться. А Петр Филиппович проникся прелестью этой вещицы, ее удивительной стойкостью. Он лично огранил для нее два страза и вставил на место недостающих. И что вы думаете? Они смотрятся как родные! Взгляните – разве вы можете отличить их?
Илюшин добросовестно рассмотрел брошь на свет и признал, что не может.
– Вот видите! Это золотые руки и золотая душа. С тех пор Петр Филиппович стал, если можно так выразиться, нашим придворным ювелиром. – Она тихонько засмеялась. – Знаете, одна моя знакомая получила в наследство несколько украшений от своей бабушки. Это были старинные вещи. Конечно, не такого почтенного возраста, как эта… – Старушка кивнула на брошь. – Но уверенной первой трети двадцатого века. Она принесла их для оценки Петру Филипповичу. И тот с ходу – вот, понимаете, едва взглянув, – сказал, что он на девяносто процентов уверен: перед ним стекло. А там, знаете, такие камни! Эта знакомая устроила скандал. Мне было так неловко перед ювелиром! Она кричала, что это натуральный камень, бабушка никогда бы ее не обманула, и все в таком духе… Петр Филиппович направил ее к геммологу, но она была до такой степени оскорблена, что даже не воспользовалась его рекомендацией. Напрасно! Сэкономила бы на оценке! Потому что камни действительно оказались стеклом. Вы можете вообразить? Петр Филиппович был совершенно прав. А она даже не сочла нужным извиниться перед ним. Пришлось мне брать на себя эту обязанность. Это кольцо как сейчас стоит у меня перед глазами. Такой прекрасный винно-желтый топаз! А на деле – стекло в оправе из серебра и золота.