В тревожном времени войны, Юго-Западный фронт рухнул, и враг овладел богатыми землями Донбасса. Наступление несло угрозу Кубани и путей к Северо-Кавказскому региону — важным поставщику нефти для армии и промышленности страны. В этих экстремальных условиях Сталин подал распоряжение №227: "Ни шагу назад!" Чтобы помочь сражавшимся на Дону войскам, было решено перенести центр тяжелых боевых действий в укротичный городок....
И вдруг почему-то впервые подумал: «А кто нас звал в Россию? Кто вопил об арийской расе, о жизненном пространстве?»
Мысли показались настолько кощунственными, что Маркус с опаской покосился на шофера — уж не прочитал ли их солдат? «Нет, лучше не думать обо всем этом. Иначе во имя чего работать, чем жить, кому верить?»
…Жена Беккера фрау Ута отодвинула засов. В ее блеклых старческих глазах стояли слезы.
— Извините, я без предупреждения, — смешавшись, пробормотал Хохмайстер.
— Снимайте шинель. Очевидно, генерал примет вас.
Карл сидел перед камином в глубоком кресле. Остекленевший взгляд был устремлен на пылающие дрова. Из приемника неслись рыдающие звуки похоронного марша. Не предложив сесть, не удостоив племянника даже взглядом, он кивнул в сторону радиоприемника:
— Тебе известно об этом?"
"— О чем? Я ехал из Карлсхорста и не слушал радио.
— Восьмого февраля погиб Фриц Тодт. Я хорошо его знал. Когда-то мы вместе работали в университете.
— И предложил?
— Самолет Тодта загадочно взорвался в воздухе недалеко от ставки Гитлера в Восточной Пруссии… Сдается, о своем намерении Тодт сказал не только мне.
Беккер выпил коньяк, налил еще. Глаза его помутнели, движения стали нервознее. Он протянул к огню тощие ноги в меховых туфлях, повернулся к Хохмайстеру.
— С чем ты пришел? Я вижу в твоих руках чертежи.
— Может быть, я поговорю с вами в другой раз?
— Другого раза может и не быть…
Маркус развернул листы:
— Не скрою, я использовал динамореактивный принцип русского инженера Рябушинского.
Генерал с ходу оценил повое оружие:
— Это то, что нужно! Сколько весит граната?
— Два и восемь десятых килограмма.
