В тревожном времени войны, Юго-Западный фронт рухнул, и враг овладел богатыми землями Донбасса. Наступление несло угрозу Кубани и путей к Северо-Кавказскому региону — важным поставщику нефти для армии и промышленности страны. В этих экстремальных условиях Сталин подал распоряжение №227: "Ни шагу назад!" Чтобы помочь сражавшимся на Дону войскам, было решено перенести центр тяжелых боевых действий в укротичный городок....
«Да, не зря говорят, что внешность часто бывает обманчивой», — подумал Орлов, сравнивая на первый взгляд неброскую фигуру Гаранина с запомнившимися словами характеристики: «Волевой, энергичный, смелый, решительный».
— Помните вашего крестника обер-лейтенанта, для которого вы были Фридрихом?
— Вилли Шнель! Значит, все-таки дал о себе знать? — Теперь майору кое-что стало понятно.
— Да. После госпиталя его откомандировали из боевой части летчиком немецкого консульства в Стамбуле. Вероятнее всего, он обслуживает какую-нибудь из нацистских разведслужб.
— Семен Игнатьевич, а что еще известно о Вилли Шнеле?
— К сожалению, очень мало. На Лангештрассе его тетка передала нашему товарищу лишь коротенькую записку. Посмотрите, — полковник Орлов вынул из сейфа папку и достал оттуда бланк расшифрованной телеграммы.
«Дорогой Пауль! Посылают туда, где кончал колледж. Опять буду летать, хотя жаль, что драться больше не придется. Напиши моим старикам.
— Мы установили, что в немецкой колонии в Стамбуле действительно есть некий Шнель, а в нацистское консульство там прибыл новый командир самолета. Ваш ли это крестник Вилли или нет, сказать трудно. Мы обсудили все и пришли к выводу, что если он тот самый Шнель, с ним следует связаться и целесообразно сделать это вам, товарищ Гаранин, — полковник пристально взглянул в глаза Илье Ильичу.
— В качестве кого я там появлюсь? — деловито, как о чем-то само собой разумеющемся, спросил Гаранин.
— На днях одно военное учреждение попросило у нас человека, чтобы послать его в качестве офицера связи с секретным поручением в Каир в штаб английских войск, — продолжал Орлов.
5В четырехэтажный дом на маленькой Клюкштрассе, почти в центре Берлина, вошел тощий почтальон. Несмотря на преклонный возраст, он резво переходил с этажа на этаж, проворно раскладывал в почтовые ящики корреспонденцию, иногда нажимал кнопку звонка.
