— Сегодняшний день посвящу ознакомлению с документами и постараюсь сделать предварительные выводы. То есть чистая теория.
— Ну, что ж, теоретик, думай. Это твое любимое дело. Только и о практике не забывай.
— Хорошо, Петр. Я на волне, — добавил Лев и тут же отключил связь.
Этого было достаточно, чтобы Орлов оценил ситуацию. Между ними в главке давно сложился определенный условный язык, в котором некоторые безобидные с виду фразы являлись носителями скрытого смысла. Выражение «на волне» означало, что тот, кто его произносит, находится под прослушкой. Орлов отлично все понял. Теперь, чтобы сообщить нечто важное, Гуров позвонит с другого номера. И ему на этот звонить не стоит, а если уж звонить, то говорить только то, что не является конфиденциальной информацией. И еще — это даст Орлову пищу для размышлений. Генерал-лейтенант, разумеется, не пройдет мимо этого факта и постарается выяснить то, над чем ломал голову и сам Гуров: когда «жучок» мог попасть в номер и благодаря кому? То есть проверит, нет ли утечки в Москве.
После разговора с Орловым Гуров начал обследовать свой номер. Он неторопливо и методично осматривал все места, где может оказаться еще одно прослушивающее устройство. Интуиция подсказывала ему, что оно должно быть, и при этом спрятано не слишком тщательно. Поиски его увенчались успехом довольно скоро: небольшая камера была вмонтирована рядом с выключателем на стене. Предвидя такой расклад, Лев старался вести себя так, чтобы не обнаружить своих намерений. Он нарочно делал вид, будто не занимается поисками прослушки: заказал из бара бутылку вина, налил в бокал и принялся не спеша расхаживать с ним по номеру, периодически делая глотки. При этом просто водил взглядом по тем местам, где может быть спрятано устройство. А знание этих мест ему обеспечивал многолетний опыт разыскной работы.
Заметив камеру, Гуров и глазом не повел. И уж тем более не стал ее доставать. Пусть тот, кто ее установил, пребывает в уверенности, что полковник ни о чем не догадался."
"Лев допил бокал вина, оказавшегося, кстати, весьма недурным, снова опустился в кресло и стал размышлять дальше. На повестке у него были три насущных вопроса: кто поставил «жучок» и камеру, кто следит за ним на белой «Ауди» и куда могли деться документы Мажарова. Из последнего, собственно, вытекал и четвертый — кто убил Мажарова? Но этот вопрос был уже из разряда глобальных, к тому же заданный Гурову изначально, а остальные три появились уже в ходе расследования. Причем за очень короткое время. Лев посмотрел на часы. В городе Приморском он провел всего три с небольшим часа.
Полковник снова наполнил бокал и, неторопливо потягивая вино, стал последовательно искать ответы. Первый — прослушка.