Тася чувствует взгляд Яра, Альфа-босса волчьей стаи. Ее словно привлекает его звериная сила и ужесточенная манда, но страх окутывает ее сердце. Не желая больше обманывать своего лидера, Тася закрывает глаза, боясь, что Яр может прочитать ее мысли, открывающиеся перед его могучим взором....
- Что, родная, неужели совсем меня забыла? Конечно, забыла! Разве ж это хорошо? Ответь! Сама вон как поднялась! Живешь как принцесса! Миллионерша, или еще выше брать? Олигархиня? Хоромы прям царские! Правда, сама все еще выглядишь как… бедная родственница, замухрышечка, что, кавалеры твои тебя еще не успели приодеть как следует?
Мне казалось, что мой рот словно заморозили. В тот момент я так явственно поняла, что значит выражение – язык проглотила. Да, вот это было оно самое.
Она смотрела ехидно ухмыляясь. Словно зная, что я буду вот так стоять, замерев как статуя, как жертва медузы Горгоны. Она и впрямь была похожа сейчас на медузу Горгону. Бледная, с безумным взглядом. А из под платка торчали седые патлы – вились как змеи.
- Что, тихоня? Не поздороваешься даже? Не обнимешь меня? А я так и знала, что за все хорошее будет мне только черная неблагодарность!
Тетя Катя.
- Не ждала? Конечно, не ждала! А я вот готовилась к встрече, все вспоминала, сколько я для тебя сделала! Сколько сил в тебя вложила! Кормила, одевала, обувала, уму разуму учила.
Только последняя фраза тетки заставила меня вынырнуть из оцепенения. Но говорить громко и твердо пока еще не было сил, я могла только прошипеть сквозь зубы:
- Убирайтесь! Убирайтесь вон!
- Ах вот как! Думаешь, что может вот так вот просто меня прогнать? Как бы не так! Сначала выслушаешь! Тихоня!
Она прищурилась, раздувая ноздри, и стала похожа на какую-то киношную Кикимору.
Мне стало жаль себя.
Все годы живя с теткой я не могла себе позволить ненавидеть ее. Не было во мне ненависти. Был страх, испуг, боязнь, потом была апатия, безразличие, позже желание забыть, вычеркнуть из памяти.
