А у тех, кто верит, что сказки бывают в реальной жизни, обычно всё заканчивается разочарованием.
Мне не стоило соглашаться."
"– Вы так напряжены, леди, – говорит женщина. – У вас, наверное, сегодня были очень сложные тренировки.
– Да, – односложно отвечаю я.
Куда ещё сложнее? Перед глазами возникает образ убийцы со шрамом, и я содрогаюсь.
– Вам холодно? Разжечь камин?
– Нет, что вы, не стоит.
– Давайте начнём с вот этого платья.
Две девушки держат на весу роскошный наряд из алого шёлка, расшитый по подолу золотыми нитями.
– Нет, – вырывается у меня.
Платье выглядит изумительно, но цвет такой вызывающий. Ни за что не решусь его надеть.
– Оно слишком… яркое.
– Не ярче вашей красоты.
Она это серьёзно? Да нет, конечно. Просто положено льстить клиентам.
– Мы только примерим.
Искушение. Но ведь просто примерить не значит выйти в нём к людям?
Моё молчаливое сомнение воспринимается как согласие.
– Только то, что надето на вас, под это платье не подойдёт.
Вместо плотной рубашки мне предлагают надеть изящную шёлковую маечку на тонких бретельках и деликатно отворачиваются, пока я переодеваюсь.
А потом женщина просит меня поднять руки, и девушки заносят платье над моей головой. Невесомая алая ткань струится по моей коже, и у меня по всему телу бегут мурашки от прикосновений, похожих на ласку.
Платье легче той нижней рубашки, которая была на мне до этого. Я чувствую себя почти раздетой. Ещё сильнее смущаюсь, когда меня подводят к огромному в полстены зеркалу.
– Ох, – вырывается у меня при виде глубокого декольте. – Нет, я это не надену.
– Одно мгновение, леди.
Женщина делает знак рукой, и одна из девушек быстро выходит.
– Мы просто спросим мнение ещё одного человека, – хитро улыбается она.
Что она имеет в виду, я понимаю в тот момент, когда в комнату входит Кестер.
К моим щекам приливает кровь. А моё мнение здесь ничего не значит? Мысль о том, что меня наряжают для него и по его распоряжению, смущает и кажется именно неприличной. Пытаюсь понять, что именно я ему пообещала. Где она эта грань, за которой я могу потерять своё достоинство?
«Я в этом не пойду», – собираюсь сказать я с вызовом, но останавливаюсь.
В глазах Кестера нет ни тени пошлости. Даже когда его взгляд застывает на моей груди, в нём только искреннее восхищение, но я не замечаю ни толики грубого мужского вожделения. А я видела немало взглядов за свою недолгую жизнь: и в приюте, и в больнице, где работала. Приходилось надевать наглухо закрытые мешковатые платья, впрочем, других у меня и не было. И всё равно сынок мэра после посещения больнички в свите своего отца долго не давал мне проходу, пока мои друзья доходчиво не объяснили ему, что я не забава для избалованного золотого мальчика.
Нет, никто его и пальцем не тронул. Просто поговорили.