В лабиринтах скрытого подземелья "Королевской Академии", где тихонькая рыжеволосая студентка вынуждена сражаться за каждое слово, она становится центральным акцентом внимания. Мрачное и изощренное место полна роковых приключений, где каждый шаг может стоить жизни.
Внутри всё горело — и не только от усталости.
Главное — не убить гадёныша, хотя соблазн просто раздавить его поганую голову велик. Да и будучи тигром сделать это легко. Но нельзя. Во-первых, я не убийца, а он уже поверженный враг.
Во-вторых, так мы ничего не узнаем о судьбе Амелии.
— Я подчиняю его себе. Отныне он обязан выполнять мои приказы, — прорычала я. — Подайте мне шазгар.
Тишина на Арене сменилась гулом удивлённого шёпота, а Никос от моих слов дёрнулся, словно зверь в капкане.
— Ты с ума сошла, девка, не смей! — взвыл он, пытаясь подняться.
— Всё было честно: ты проиграл, так прими мою волю, — процедила я.
«Алисия, помни, что произойдёт, если ты почерпнёшь из него силу. Не делай этого, а лучше и шазгар на него не надевай, потому что искушение прижать этого гадёныша будет слишком высоко, по себе знаю», — голос Маркуса в голове прозвучал так чётко, будто он стоял рядом.
«Помню. Ошейник нужен, чтобы он получил по заслугам и рассказал мне всё про Амелию», — мысленно ответила я.
Да, конечно, он знал про то, что мы с Рейчел ищем Амелию.
Он даже подтвердил ту историю Робба, правда имён не помнил, но в общих чертах его воспоминания совпадали со словами Робба.
Маркус говорил, что не знает, куда исчезла Амелия, как и многие другие.
Верила я ему? Нет, если честно. Несмотря на то, что мы сильно сблизились за это время. Он явно знал больше, чем говорил. Скорее всего, утаивал он правду во благо, но мне это было непонятно и обидно.
А ещё он настоятельно предупреждал меня не пользоваться магией шазгара.
Кому? Маркус не говорил.
Но именно этим объяснял своё милосердие ко всем противникам. А ещё он сказал, что тот, кто надевает шазгар, по сути, надевает его и на себя.
Ну что же, главное, чтобы у меня хватило выдержки.
Когда смотритель Арены принёс шазгар, мне пришлось принять человеческий облик. Я тянула до последнего, боясь, что Никос может выкинуть какой-нибудь фортель и, например, снова нападёт на меня.
Но надеть этот ошейник на него тигриными лапами я бы всё же не смогла, так что пришлось обратиться.
Шазгар оказался холодной на ощупь полоской чёрного металла с тонкими серебристыми прожилками.
Застёгивался ошейник сам, без замка — стоило лишь мне поднести его к шее Никоса. Снять его против воли заклинателя — в данном случае меня — будет невозможно. Но есть одно уточнение: невозможно до тех пор, пока я жива.
