В лабиринтах скрытого подземелья "Королевской Академии", где тихонькая рыжеволосая студентка вынуждена сражаться за каждое слово, она становится центральным акцентом внимания. Мрачное и изощренное место полна роковых приключений, где каждый шаг может стоить жизни.
Её лицо покраснело и исказилось от ярости, и она, забыв о всякой осторожности, начала верещать.
О, какая же это была сладкая песня!
— Это несправедливо! Ты всегда на её стороне, Маркус! — взвизгнула Кристабель. — Что ты в ней нашёл? Она же недостойна тебя! Подумаешь, истинная. Она слабая и никчёмная, зачем тебе такая жена? Женись на мне!
Толпа позади нас снова ахнула.
Ах, глупая-глупая Кристабель. Где же твоя гордость?
— Она — моя истинная, ты забыла? — усмехнулся мужчина.
— Ну так трахай её, мне не жалко, — рявкнула девица.
Ха-ха-ха! Она нам что предлагает шведскую семью устроить?!
Я краем глаза окинула толпу однокурсников.
Смущение и презрение на лицах было прекрасным. Сейчас эта дурёха сама себя закопает и перестанет быть столь популярной и влиятельной среди одноклассников.
— У всех парней есть гарем, заведи и ты свой! — распаляясь всё сильнее, визжала девица.
О-о-о-о-о, это она зря.
Я и сама грешу этим, бесспорно, но слышать, как Кристабель ошибается всё сильнее и сильнее, было просто восхитительно!
— Видишь, я на всё ради тебя готова, а эта наглая девка влезла вперёд меня к тебе в невесты, это нечестно! — теряя остатки гордости, продолжала пытаться что-то доказать наглая девица. — Я специально сюда отправилась, чтобы стать твоей женой. И я стану, понял?! Стану!
Я молчала, скрестив руки на груди, и наблюдала, как лицо стервы всё сильнее краснеет от гнева, а голос становится всё громче и визгливее.
Маркус, однако, оставался спокоен.
— Ты здесь новенькая, Кристабель, но все знают — я не завожу гаремов, — стальным тоном отчеканил Маркус. — Никогда. Ни ради кого. Мне достаточно моей единственной истинной. Я считаю, это нечестно по отношению к женщинам, держать их на таком положении.
— На каком — таком? — взревела Кристабель.
О-о-о-о! Ну вот ты и попалась, дурёха.
Я не могла поверить своим ушам. Это же надо так истерить, что проболтаться!
Эмилия побелела и рванула к Кристабель, но визжащую стерву несло.
— Зачем тебе такая дура в жёны? Она же тебя опозорит! — продолжала вопить Кристабель.
