Автор
Адалин Черно оказывается в центре сложного выбора между любовью и обстоятельствами. Когда на кону стоит выбор между Артемом и другим мужчиной, её положение становится крайне уязвимым. Напряжение между персонажами обостряется, открывая конфликт о будущем и выборе.
Я тут же бросаюсь к Артему, приседаю, обхватываю его лицо руками и говорю:
Он опирается рукой об асфальт и смотрит каким-то затуманенным взглядом, а мне страшно даже прикоснуться к нему, поэтому все, что я могу — поглаживать большим пальцем его лицо.
— Юля, как он? — слышу рядом голос Егора и наклоняюсь ближе к Артему, чтобы послушать, дышит ли он вообще, когда слышу:
— Ты моя, Тихоня, только моя.
— Здравствуйте, нужна скорая помощь на Проспект Мира 5, кафе “Шоколадница”. Предположительно черепно-мозговая, — Егор молчит, видимо слушая оператора. — Мерин Артем Борисович, одиннадцатое ноября тысяча девятьсот девяносто третьего года рождения. Ждем.
— Артем, Артем. Ты только не отключайся. Сейчас скорая приедет и все будет хорошо.
Ему тяжело упираться на руку и он заваливается назад на землю. Я придерживаю его, чтобы ему было легче, и стараюсь трогать его как можно меньше, но в итоге понимаю, что ему трудно даже сидеть на месте. Он откидывается назад и единственное, что я успеваю — подвинуться в сторону так, чтобы его голова оказалась у меня на коленях.
— С ним все будет нормально, успокойся Юля, — совершенно спокойно говорит Егор и это меня пугает.
— Как можно быть таким бесчувственным? — растерянно спрашиваю я и поглаживаю Артема по волосам.
Он кажется таким беззащитным в этот момент, что я не могу думать ни о чем другом. Он пострадал из-за меня, это я виновата в том, что случилось, но холодность Егора, его тяжелый и пронзительный взгляд пугают меня.
— Все мы получали по морде. И то, что его вырубило не значит, что он умрет.
— А если бы вы сидели на месте, то и мордобоя не было, — возражаю я.
Я на грани нервного срыва, а он только подкидывают дров в разгорающийся костер.
— Юлия Георгиевна, будьте любезны объясните, что тут происходит? — строгий голос Маргориты Аристарховны раздается за несколько метров от нас, но такое ощущение, что она кричит мне на ухо. Я молчу, не зная, что сказать. Да и что говорить, если при любом раскладе я останусь виновной?
— Мама, я все объясню, — отвечает Егор в тон матери, но она его прерывает одним взмахом руки.
— Мы потом поговорим. Сейчас я разговариваю не с тобой.
Она присаживается напротив меня и проверяет пульс у Артема.
— Я жив, — хрипит пострадавший мажор и натянутая пружина волнения немного расслабляется внутри меня.
— Я слушаю, вас Юлия Георгиевна.
