— Да ладно? То вы пропадаете, то в кафе говорите, что нужно рассказать всю правду. И сейчас ревностно относитесь друг к другу. Я что дура и не вижу изменений?
— Их нет, детка, — бегло натягиваю спортивные штаны и стараюсь казаться невозмутимым, чтобы Юля поверила, но она, увы, не дает ни единого шанса.
— Не держите меня за дуру, — резко выпаливает она. — Либо вы сейчас мне рассказываете то, что скрываете, либо никогда больше меня не увидите, — она говорит резко и уверенно. И хоть я прекрасно знаю, что не отступлю от нее, что буду продолжать добиваться, все же немного нервничаю.
— Окей, — говорит Егор. — Раз хочешь знать правду, я расскажу.
— Этот болван переживает за ребенка и твое будущее, — опережаю брата, чтобы он даже не думал говорить реальную правду. — Он не хочет, чтобы мы светились втроем и о семье Меринов поползли неблагоприятные слухи. А я не хочу отпускать тебя, потому что… — запинаюсь всего на мгновение, после чего добавляю: — нам хорошо вместе.
Юля стоит, как завороженная. Быстро-быстро моргает глазами и молчит, переводя взгляд то на меня, то на брата и что-то внутренне решая.
— Мы тебя не отпустим, Юля, — зачем-то добавляет Егор.
— Я рада, Артем, что с тобой все хорошо и ты идешь на поправку, — она закашливается, прикладывает ко рту руку, судорожно сглатывает и продолжает: — Но я согласна с Егором. Нам нельзя показываться вместе. Если ваша мать узнает, чем именно мы занимаемся и какие у нас отношения, я останусь без работы, а вы… подозреваю, что вам тоже достанется.
Она держится так, что я чувствую себя дерьмовым сопляком. Подростком, не умеющим правильно выразить свои слова. Юля выпрямляет плечи и сцепляет руки в замок перед собой, поднимает голову выше и уверенно глядит на меня. Ее взгляд…
Я почти сразу понимаю это ее выражение лица: сожаление, ожидание, неуверенность. Она смотрит на меня, как на нашкодившего ребенка, которому нужно указать место так, чтобы он не обиделся. Нравится ли это мне? Хрена с два! Егора она воспринимает как взрослого самодостаточного мужика, а меня, как малолетку.
Заебись, потрахались.
— Ты серьезно? После того, как ты кончила подо мной и стонала от движений моего члена?
Я почти срываюсь, но держусь из последних сил. Правда, единственное желание — послать все на хер и выставить брата, схватить ее в охапку и рассказать о том, как она дорога мне.
— Артем, — потерянно говорит она.
— Нифига, Юля.