Искал знакомые черты, думая, что она сменила внешность.
И вот сейчас мне хватает одной секунды, после чего мир перестает существовать. Я забываю зачем тут появился… Вижу только ее глаза, расширенные от страха. Они вызывают во мне дикое цунами, которое накрывает с головой и заставляет задержать дыхание. Подхожу к стойке и делаю то, что так давно желал. Нежно и осторожно касаюсь ее сочных губ и, блять, как мираж.
Она кажется мне лживым оазисов в пустыни, и то, что она меня не отталкивает, а отвечает на поцелуй, сносит остатки здравого смысла. Перевожу дыхание, на мгновение отпуская из плена ее губы. Хочу вернуться к ним, вновь прикоснуться к ней, почувствовать вкус, но она уже не позволяет.
Вместо этого ее взгляд направляется куда-то в сторону, и я слышу раздражающий писк, а потом еще и чувствую чужие руки на своем плече. Я хочу их сбросить, но вместо этого смотрю на то, как Юля меняется. Как механическим, ничего не выражающим голосом что-то говорит моей спутнице, а потом протягивает ей ключи.
Я как-то слишком быстро избавляюсь от назойливой спутницы. Хочу отправить ее восвояси, сказать, чтобы валила на все четыре стороны, но чтобы не устраивать скандал прошу ее скрыться в номере. Я говорю с Юлей и понимаю, что мне плевать на смысл всего сказанного. На все. Я готов слушать ее голос вечно. Пусть даже она просит меня убираться.
Я делаю вид, что ухожу, но возвращаюсь, подкрадываюсь к ней сзади и обнимаю, натыкаясь на округлый живот.
Осознание происходящего сбивает с толку и кроме крепкого мата в голове ничего нет…
Она обманула… И сбежала.
Легкая пульсация на кончиках пальцев начинает струиться по венам и разгоняет тепло по всему телу. Я рад, что она не сделала аборт. Я так, сука, рад, что готов эту выдумщицу сейчас же закружить на руках и кричать от счастья. Увы, мою эйфорию прерывает какой-то мужик. Перевожу на него взгляд и понимаю, что уже видел его. Тогда, когда Юля гуляла с ним в лесу семь месяцев назад.
И он говорит, что это его ребенок! Я, что, похож на идиота? И меня так легко провести? Я, конечно, не силен в сроках, но даже если Юля бы и забеременела от него, у нее был бы меньший срок, а так… Животик, конечно, не на восемь месяцев, но и не на пять, хотя меня старательно пытаются убедить в обратном.
Я хочу сказать им об этом, но как-то передумываю. Я не должен поступать импульсивно. Все, что мне нужно — заставить Юлю думать, что я поверил. И проветрить мозги, затуманенные алкоголем. Именно поэтому я извиняюсь и иду в номер. Едва захожу в спальню, как мой взгляд натыкается на обнаженную девушку, которая ласкает себя у меня на глазах.
— Одевайся и вали домой.
Не встает. Смотрю на нее голую и плевать. Перед глазами только Юля и никто больше.