– Это не дает тебе права использовать марево, чтобы обсуждать гостей Демьян Олегыча за их спиной. Вот пожалуюсь на тебя управляющему, будешь знать. А еще того хуже, Ольге Борисовне… Она тебе язык-то твой болтливый в миг вырвет и замаринует для какого-нибудь зелья…
Зоя испуганно замолчала, и пока я пыталась вспомнить, кто такая «Ольга Борисовна», старшая горничная вновь щелкнула пальцами. Словно легкая паутина слетела с обеих молодых женщин, растворившись в тусклом утреннем свете, и обе тут же повернулись ко мне с заботливо-услужливым выражением лица.
– Кушайте, мадам, кушайте. Остынет… А мы пока ваш новый гардероб развесим в шкафу.
– Новый гардероб… – ошалело повторила я, следя за ловкими, быстрыми движениями горничных и чувствуя, что окончательно запуталась во всем.
Что за гардероб они мне принесли? Что за марево, которое «использовать нельзя»? И кто к чертям, эта «Ольга Борисовна», которую служанки боятся как огня, а мне – «гостье Демьян Олегыча» – хамят прямо в лицо?!
Не зная, как реагировать, я опустила глаза к тарелке и снова отдалась во власть совершенно невероятного аромата. Решила наконец, что ничего не случится, если я поем – может, мозги заработают.
Надо будет обязательно достать этот орех и рецепт соуса – смутно думала, борясь с желанием вылизать остатки…
– Думаешь, Ольга Борисовна и эту выживет?
Чуть не подавившись, я осторожно подняла глаза от тарелки – снова Зоя, черт бы ее побрал! И снова вокруг нее «марево» – прозрачная, похожая на паутину субстанция, которая передвигалась вслед за ней, куда бы она ни шла.
– Тебе-то какая разница, кого она еще выживет? – старшая горничная, как ни в чем не бывало, подлила мне в стакан сока. – Ты главное, делай, что Ольга Борисовна велела. Помнишь, что она нам обещала за колечко на пальце?
Зоя вдохновленно закивала.
– Забудешь такое, как же…
– Вот и делай. Записывай все, что происходит, рассказывай, как на духу обо всех гостьях, и будет тебе счастье. И поменьше трепись при людях – а то напорешься когда-нибудь на Видящую, мало не покажется…
Я наконец-то поняла, что происходит – они думают, что я не слышу их! Разговаривают под защитой какого-то колдовства, создавая его вокруг себя всякий раз, когда хотят потрепаться без чужих ушей!
Вдохновившись, я даже бровью не повела в следующий раз, когда служанки заговорили о явно не предназначенных для меня вещах – сидела тихо, как мышь, жевала тост с вареньем, слушала и запоминала.