Автор
В мире, где власть принадлежит только одному человеку, Эви сталкивается со своей тайной мечтой - отстранить его из власти. Книга "Тиран моей мечты" держит в напряжении читателя, исследуя границы справедливости и жестокости.
С чего бы это? — Только больше эту тему не поднимай.
Да ни за что.
— Когда я много лет назад решил отказаться от мяса, меня о причинах спрашивала каждая собака. И поначалу я отвечал правду. Потом понял — люди спрашивают не для того, чтобы узнать истину, а чтобы со мной поспорить. Доказать, что я не прав. Почему-то очень многие воспринимают отказ другого человека от мяса как личное оскорбление. Словно я свой образ жизни ставлю им в упрек. Меня это бесит.
Меня бы тоже бесило. Поэтому я осторожно заметила: — Я не считаю, что… — Я знаю.
Назар Миролюбович чуть заметно усмехнулся.
— Жалко. А кому их не жалко? Только если живодерам или совсем уж бессердечным людям. Но отказываться от чего-то из-за жалости глупо. Знаешь, моему отцу тоже было частенько жалко своих пациентов, но он тем не менее их резал.
— Ну не ел же.
— Само собой. Но не всегда операции были успешными, сама понимаешь.
— Вы были бы хорошим врачом, — вырвалось у меня вдруг.
Назар Миролюбович улыбнулся — и я почему-то подумала, что он вспомнил своего отца.
— Может быть.
Наверное, моя жизнь продолжала бы оставаться такой же, как все эти дни — наполненной общением с детьми и вполне себе безобидными перепалками с Назаром Миролюбовичем.
Но кое-что случилось.
Вечером в четверг я осознала — чтобы мне было проще, нужно избегать имени начальника в разговоре. Хотя «ты» тоже было нелегко пережить, но назвать Черного просто «Назар» было пока не в моих силах.
Он это, конечно, заметил, но ничего не сказал. Улыбался только, как он умеет улыбаться — ехидно и язвительно.
В пятницу я пришла без Юльки. Во-первых, Ярику было нужно на занятия в центр, а во-вторых, моей дочери все же необходимо ходить в детский сад.
Мы с Яриком как раз возвращались из центра домой, когда я обнаружила, что возле входной двери стоит какая-то женщина и упорно жмет в звонок, уже разрывающийся от пронзительных трелей.
