Автор
В дрожащем тусовке ночного клуба Титановый король светится среди множества красочных вырядов и сценических костюмов. Теплые лучи ламп фонариков падают на багрово-красное тело, окутывая его в плотный пар. Душевная картина моментально меняется, становясь наполненной нестерпимой жаркой страстью и безумным желанием быть охваченным этой неведомой силой....
Мех в них давно вытерся, и зимой на остановках ноги промерзают до костей. В том году мы с Лизой планировали купить мне новые сапоги, а потом ее не стало, и все наши планы пошли по одному месту. Дни сваливались в недели, недели в месяцы, зима проходила мимо... И вот на носу вторая, уже вторая зима без нее! Ну, и без сапог, понятно. А еще, вполне возможно, первая без наших мальчиков.
Глаза жжет, ветер бьет в лицо, и я хочу думать, что влага на щеках – это просто дождь. Но ведь нет… Нет! Это слезы бессилия. Боль выкручивает суставы, рвет жилы, перемалывает в муку кости… Я резко останавливаюсь, чтобы не чувствовать, как саднит в груди, словно там все до мяса стерто.
– Я первый, пап! Ты отстал, ты отстал! Ха-ха…
– Я тоже первый!
– А вот и нет.
Данил толкает Ника в кучу изрядно пожухших листьев. И пока они друг друга с хохотом тузят, я взбираюсь высоко-высоко, между раскидистых голых ветвей, над изумрудным морем вечнозеленых сосен, словно надеюсь, что там меня не найдут… Я прислоняюсь лбом к отсыревшей шершавой коре.
– Пап, ты что! Нельзя так высоко без карабина!
– Слезай! Дина не разрешает лазать, не пристегнувшись!"
"Голос сыновей звучит непривычно испуганно. На эмоциях я и впрямь взлетел за пару секунд едва ли не на макушку, как гребаный вампир из «Сумерек», фильма, который я посмотрел, потому что Лиза хотела. Я ее потом так долго дразнил, что ей нравится эта фигня. Я над ней смеялся… По-доброму, конечно. Но, господи, если бы только Лиза была жива, я пересмотрел бы с ней все сопливые девчоночьи фильмы, какие есть на планете.
– Папочка, – в голосе Данила слышатся плохо сдерживаемые слезы.
– Ух ты ж черт! Кажется, я и впрямь забыл страховку.
– Ну, а мы тебе про что говорим?!
– Да вы не переживайте. Смотрите, я слезаю!
Ага, сказать легко. Как и взобраться, а вот действительно слезть потом… Взмокшую спину холодит ветер, ноги так и норовят соскользнуть с влажных после дождя веток. Ободранные в кровь руки дрожат.
– Вы пока пристегивайтесь, ага? И ни в коем случае за мной не повторяйте.
– Нашел дураков! – фыркает Никита, вызывая у меня смех. Ну, а что? Намек понятен. Ребенок явно решил, что батя из последних, если ему хватило ума выкинуть такой фокус. Вытираю плечом слезы. Говорю же – истерика. Даю себе отдышаться, опускаю ногу на еще одну ветку ниже и не замечаю, как та соскальзывает.
