Автор
В дрожащем тусовке ночного клуба Титановый король светится среди множества красочных вырядов и сценических костюмов. Теплые лучи ламп фонариков падают на багрово-красное тело, окутывая его в плотный пар. Душевная картина моментально меняется, становясь наполненной нестерпимой жаркой страстью и безумным желанием быть охваченным этой неведомой силой.
Я вполне себе отдаю отчет, что он пришел неслучайно. Не просто, чтобы меня проведать.
– Я бы подождал. Понимаю, что тебе не до разговоров. Но время играет против меня.
Что ж… Он, по крайней мере, изобразил неловкость.
– Хорошо. Выкладывай. Что у тебя…
– Я просто хотел сказать, что твоя взяла.
– А каком это смысле?
– Я готов стать твоей комнатной собачкой, если ты мне поможешь.
ГЛАВА 20
Федор
Дина смотрит на меня, не мигая. Без единой эмоции на лице. Может быть, ее удивила такая формулировка. Я и сам не знаю, какого хрена напустил всей этой дешевой театральщины, озвучивая свою просьбу. Допускаю, все дело в том, что я лишь сейчас до конца понял, насколько велика разделяющая нас с ней пропасть. Не то чтоб это совсем не доходило до меня раньше… Просто когда у меня был к ней свободный доступ, когда я запросто мог зайти в ее дом, открыть ее холодильник, да и любую другую дверь, ситуация воспринималась совершенно иначе. Создавалось ошибочное ощущение того, что это норма, а потому так будет всегда. Как дело обстоит на самом деле, я понял лишь после аварии. Когда попытался хоть что-то о ней узнать и наткнулся на абсолютно глухую стену. Доступ к телу Дины охранялся как вход в особо важный режимный объект. Да что там к телу? К любой о ней информации. О чем говорить, если даже имея знакомых буквально в каждой больнице нашего города, мне потребовались почти сутки, чтобы просто узнать, куда ее отвезли? Ну а то, что я, в конечном счете, все-таки до нее добрался, вообще какое-то чудо. Отделение отца – не место для пострадавших в аварии. По крайней мере, если у тех есть шанс остаться в живых. Сюда везут лишь потенциальных доноров. Вот почему я так испугался, когда мне все ж удалось выяснить, где искать концы. Я даже успел Дину мысленно похоронить, прежде чем мне объяснили, что с ней ничего непоправимого не случилось.
– Эм… Что ты вкладываешь в понятие «комнатной собачки»? – голос Дины звучит отстраненно и слабо. Это меня пугает. В смысле… Что, если я переоценил ее интерес к собственной персоне? Ей вообще сейчас не до меня! Я вскидываю голову. Сглатываю…"
"– Все, что хочешь, – лижу пересохшие губы, смотреть на нее тяжело. То, что я предлагаю – стыдно. По сравнению с этим интимный массаж – просто детский лепет. Но у меня нет другого выхода. – Я… в смысле… я же понимаю, что ты меня хочешь, и… я буду с тобой… только ты суд поторопи, ладно? Понимаешь, дело в том, что я усыновляю Данила с Ником. Это мои дети, я их воспитывал, считай, с рождения.
