Автор
Придирался ко всему, оценивая кандидаток строго — каждый пункт требовалось удовлетворение. Правда, треть потенций даже не заставляла входить в дом: если Паша сомневался в чем-то одном, он моментально закрывал дверь перед носом претенденток. У Кати требований было меньше, но они были жестче: желательно старая и уважающая её женский авторитет, которая отсеивала всех на каждом шагу....
Форма, в которой с утра Паша уходил на пробежку, была чиста и совершенно не пахла по́том – прямо как в старой рекламе.
В голову домохозяйки закрались печальные мысли, которые она решила не ворошить до поры до времени.
* * *На собрание Набекрень пришла минута в минуту. Родители уже сидели за партами по двое, как школьники. Ольге Прокофьевне с её комплекцией был выделен подоконник. Учительница рассказывала о предстоящих контрольных работах, творческом развитии учеников и больших планах на будущий учебный год.
Каждый раз, когда учительница называла новую кругленькую сумму, в классе раздавалось грустное поскуливание. Когда женщина начала перечислять имена отстающих учеников и речь зашла о Платоне, из кармана Набекрень послышалось грозное рычание.
– Ольга Прокофьевна, вы не могли бы утихомирить свой плащ?! – не выдержала педагог.
– Прошу прощения, просто ему не нравится, что вы называете Платона лодырем. Уверяю, к мальчику просто нужно найти подход!
Карман довольно гавкнул.
– Мы не можем искать подход к каждому ученику отдельно!
– Ерунда какая-то! – недовольно забурчала Набекрень. – И что? Ребенку расти изгоем? Без милости учителей? Что ж, мне всё понятно. Я сама найду к нему подход! А надо будет – и ко всему вашему классу найду!
Карман уже вовсю лаял.
* * *Вечером Катя и Паша торопились домой. Они встретились после работы и вместе заскочили в магазин за бутылкой шампанского, чтобы отпраздновать провал Набекрень.
– Знаешь, а она мне даже начала нравиться, – сказала вдруг Катя в такси.
– Да уж. Представляю. Но ты же сама понимаешь, что она нам не подходит. Никакого контроля за ней, сплошное самоуправство.
