Автор
В тишине ночи раздается только скрип деревянных ступенек и тихий скреж засовов. Шорох приближается к изголовью кровати, нарушая сон. Удар — и ветеринарный анатом Максим Долматов пытается вытереть пот со лба, перед глазами все еще острое ощущение усталости и разбитого сердца. Так начинается новая жестокая смена дежурства в тюрьме мертвых......
– На выход, – скомандовал охранник, и я сделал шаг.
Ноги заметно отяжелели от волнения, каждая теперь весила, как мешок с песком, передвигать их было тяжело, но, собрав волю в кулак, я все же смог справиться с собой.
На выходе из камеры меня уже ждал сменщик. Человек – больше похожий на скелет, обтянутый кожей, – с огромной кувалдой на плече. Должно быть, он умер от какой-то страшной болезни. Я почувствовал жуткую брезгливость и не хотел касаться ни его самого, ни его инструмента. Он молча выставил кувалду вперед.
«Как эта ходячая вешалка для одежды смогла удержать такую здоровенную кувалду?»
Мы разошлись с ним, не оборачиваясь друг на друга. Отойдя на пару метров, я услышал, как сзади закрылась камера. Ноги нехотя поволокли меня в строй. В голове, подобно заевшей пластинке, звучала одна и та же мысль: «Скоро это все закончится. Потерпи, скоро все закончится».
Мертвецы стояли вплотную друг к другу.
Когда последний заключенный передал свой инструмент, а принявший его встал в строй, на горизонте появился мой дед.
– Дневная смена, приготовиться к отправке!
Неподвижные до этой секунды статуи все как один повернулись на сто восемьдесят градусов в сторону состава.
«Надеюсь, никто этого не заметил».
– Занять места! – Голос моего деда звучал точно так же, как голос его сменщика: жестко, бесстрастно и глухо, как удар хлыста."
"Когда-то бывшие живыми люди слева и справа залезали в вагонетки и ставили инструмент между ног; я последовал их примеру.
