Автор
В тишине ночи раздается только скрип деревянных ступенек и тихий скреж засовов. Шорох приближается к изголовью кровати, нарушая сон. Удар — и ветеринарный анатом Максим Долматов пытается вытереть пот со лба, перед глазами все еще острое ощущение усталости и разбитого сердца. Так начинается новая жестокая смена дежурства в тюрьме мертвых......
Наконец я признался самому себе, что мне жарко, жарко настолько, что захотелось упасть закоптившимся лицом в снег. Дыхание сбилось, слюна стала тягучей и постоянно стекала по губам во время новых ударов. Ужасно хотелось пить, ноги по щиколотку уходили в воду, образовавшуюся от растаявшего снега. И я чувствовал, что вот-вот сорвусь и упаду на колени, чтобы сделать несколько глотков, но это означало бы смерть, а умирать я не хотел, пока…
Постепенно мы начали приближаться ближе к очагу, в носу запахло жжеными волосами, глаза и лицо горели, я старался отворачивать их от неугомонного пламени, но из-за этого промахивался.
«Кажется, он все понял! Что же теперь будет?» Я запаниковал.
Моего напарника не было видно, кажется, он сгорел заживо или замертво, тут сложно разобраться.
Вдруг страж подошел ко мне практически вплотную. От него несло зимней стужей, но не той, что была вокруг, а гораздо более суровой, более древней, такой, что внутренности и кровь стыли.
Вдруг из огня возникла кирка. Она молниеносно опустилась на голову стражу и вошла в нее наполовину. Такого ни я, ни страж явно не ожидали. Я застыл на месте, другие заключенные тоже видели, что произошло, но работать не перестали.
Я не знал, как быть, что делать.
Бежать – было бы логично. Такой шанс! Но я хотел убедиться, что страж действительно мертв."
"Поэтому просто стоял и наблюдал, надеясь на то, что следующий удар не будет адресован мне. Через секунду из красного пламени вышел человек, не выпускающий кирку из рук. Страж стоял словно пригвожденный на одном месте. Мужик полностью покинул костер и даже не обуглился. Ни одна ниточка не сгорела на его изорванной и поношенной робе. Пылала лишь кирка.
