Я поднимаю поднос и подбираю каждое филе, промывая их в раковине, в надежде, что никто не заметит; все же это место безукоризненно чистое, и я не могу представить, что нам это как-то навредит.
– Что ты делаешь?
Я поворачиваюсь и вижу Раджива, наблюдающего за мной.
– Извини, – бормочу я, оцепенев от стыда. – Я заходила за чайными пакетиками и случайно перевернула поднос.
Он ничего не говорит. Просто разглядывает взваленную на поднос рыбу.
– Оставь, – резко говорит он.
– Раджив, я…
– Не нужно извиняться.
– Он берет поднос и бросает все в мусорное ведро. – Я найду для Тома что-нибудь другое.
О боже. Я напрочь забыла, что у Тома сегодня день рождения. Даже не подумала упомянуть об этом, когда только что разговаривала с ним. Раджив, очевидно, планировал особый ужин, и я все испортила.
– Я помогу. – Я оглядываю кухню.
– Нет, – отрезает он. Я вижу, что он с трудом сдерживает злость.
– Просто позволь мне… – слезы щиплют глаза.
– Хватит, Кейт. Пожалуйста.
Я понимаю, что он действительно настроен серьезно.
Оставив свой чай и сэндвич, я спешу обратно в клинику, запирая за собой дверь. Опустившись на стул, я роняю голову на руки, борясь с желанием расплакаться.
Возьми себя в руки, твердо приказываю я себе, глубоко дыша в попытке обуздать эмоции. Но это не работает. Я чувствую, как мое настроение, уже катившееся под откос, падает еще ниже. Похмелье, провальный разговор с Алексом, пропажа таблеток, инцидент на кухне – все это подталкивает меня к какому-то краю.
Прежде чем я могу остановиться, мысли возвращаются к той ссоре с Беном, которая разгорелась на пустом месте, в воскресенье накануне аварии.
Он был отстраненным и холодным, слонялся по квартире, практически не разговаривая. Я вспоминаю мою нарастающую растерянность и усиливающееся презрение; я работала в больнице по семьдесят часов в неделю, при этом ремонтируя нашу квартиру и планируя предстоящую свадьбу. Бен тоже много работал, но он никогда не предлагал помочь.
Невозможно забыть злость на его лице в тот вечер, когда я предъявила ему претензии, выплескивая свое недовольство.
– Да, я знаю, ты у нас святая, – огрызнулся он. – Все члены семьи Норт идеальны, никто не может с ними сравниться. Это данность.
Я пораженно уставилась на него. А это, черт возьми, откуда взялось? Бен никогда не говорил ничего плохого о моей семье. Напротив, он, казалось, отлично с ними ладил в те редкие разы, когда мы встречались.
