Автор
В ноябре 1982 года, в день годовщины свадьбы номенклатурной элиты Смелянских, происходит трагедия — их тринадцатилетний сын исчезает при загадочных обстоятельствах. На фоне смерти Брежнева и политических потрясений семье предстоит столкнуться с ужасной тайной, которая грозит разрушить их...
Похоже, «Тьма после рассвета» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
***
Старший следователь областной прокуратуры Розенталь вместе с группой выезжал в район аэропорта Домодедово на «уличную», иными словами — для закрепления показаний на месте преступления. Когда подъехали Череменин и Гордеев, Розенталь сел к ним в машину и указал на микроавтобус, в который садились криминалисты, оперативники и понятые.
— Поезжайте за ними, по дороге поговорим, другого времени сегодня не будет, «уличная» — это всегда волынка на полдня, если не дольше. Как пересечем Кольцевую — они притормозят и я пересяду. Что вас интересует?
Гордеев приготовился к тому, что Леня Череменин начнет рассказывать о восьми трупах в разных городах и республиках, но подполковник задал вопрос прямо в лоб:
— Может ли так быть, что преступление совершено по сексуальным мотивам, но никаких следов этого мотива нет?
— Может, — не раздумывая, ответил Розенталь, невысокий, плотный, очень энергичный человек лет пятидесяти с яркими, немного выпуклыми глазами.
— Такие случаи часто встречаются?
— Среди выявленных — редко, но можете себе представить, сколько их среди невыявленных, — усмехнулся Розенталь. — Латентность сексуальных преступлений огромна. Во-первых, мотив не всегда очевиден, что бывает как раз в тех случаях, о которых вы спрашиваете, во-вторых, потерпевшие не заявляют. Даже о таком тяжком варианте, как изнасилование, и то зачастую молчат, а уж про менее тяжкие проявления — даже говорить смешно. Стесняются, смущаются. Вот ведь парадокс: жертвам половых преступлений бывает стыдно, словно они сами в чем-то виноваты. Потом они представляют, как им придется все это рассказывать посторонним людям в милиции, называть вещи своими именами, а они и слов-то приемлемых для этого не знают. Глупо ждать от девочки лет четырнадцати-пятнадцати, что она придет и будет говорить об эксгибиционисте, демонстрирующем эрегированный фаллос, правда? Или о вуайеристе, который подглядывал в окно женского туалета. Как ей сказать? Что сказать? Что дяденька распахнул плащ и показывал пиписку? И это незнакомым взрослым мужикам в дежурной части? Да девочка лучше умрет, чем произнесет такое. В результате нам становится известно хорошо если об одном-двух случаях из ста реально совершенных. Эти два случая, может, и попадут в статистику, и то не факт, а остальные? Вот вам и латентность. Ладно, я отвлекся. Вернемся к вашим вопросам. О неочевидном мотиве можно говорить, когда нет ни следов насилия, ни следов эйякулята.
