Автор
Кухня Елены Андреевны напоминала таинственный подводный мир - сочные краски свеклы и шубка сельдерея гармонично сочетались с теплым желтоватым жиром, а легкий аромат горячего копченого осетрока только добавлял плаванию общей картины.
Похоже, «Тьма после рассвета» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Те люди, которые устроились в ГКНТ по липовым документам, давно уже уволились и забрали свои трудовые, их сейчас там нет, а мы должны их установить и найти. Возможно, товарищ Дьяконова нам что-нибудь подскажет.
— А-а, — понимающе протянула сотрудница отдела кадров, — тогда конечно.
И уже через пятнадцать минут Леонид Петрович разговаривал с Риммой Михайловной Дьяконовой, словоохотливой и острой на язык женщиной сорока лет, элегантно одетой, кокетливой и весьма привлекательной внешне, но начисто лишенной обаяния.
— Где мы можем побеседовать, чтобы никому не помешать? — спросил Череменин.
— Пойдемте.
Дьяконова привела его в какой-то полутемный закуток, где не было ничего, кроме нескольких стульев и прислоненных к стене старых полотнищ с лозунгами «Учиться, учиться и учиться!» и «КПСС — ум, честь и совесть нашей эпохи!», а также плакатов с фотографиями бывших членов ЦК КПСС. «Надо же, — подумал Леонид Петрович, — у них тоже, оказывается, есть такие углы-свалки».
Первые несколько минут ушли на декоративные разговоры о липовых трудовых книжках, по которым недобросовестные личности устраивались в ВЦП, и Римма Михайловна даже вспомнила некоего мастера по обслуживанию электрических пишущих машинок в машбюро Всесоюзного центра переводов:
— Вот он точно преступник, — убежденно говорила она.
Заболтать тему и перевести беседу на нынешних сотрудников оказалось несложным, Дьяконова охотно перемывала косточки коллегам. Заместителя начальника отдела Наталью Максимовну Корнейчук она охарактеризовала кратко и отнюдь не доброжелательно:
— Самовластная особа.
— В смысле — самодур? — уточнил Череменин.
— Нет, в том смысле, что хочет всю власть подгрести под себя, всем распоряжаться, все решать самой, быть в курсе всего. С ней даже в командировки никто ездить не хочет.
— Даже так? Отчего же?
— Мадам во все влезает и все за всех решает, никому продохнуть не дает. Уверена, что только она знает, как правильно, и что никто, кроме нее самой, не сделает так, как надо.
— Славик? Кто это? — спросил Леонид Петрович, стараясь, чтобы голос его не выдал.
— Славик Апалин, наш самый молоденький в отделе.
