Автор
Кухня Елены Андреевны напоминала таинственный подводный мир - сочные краски свеклы и шубка сельдерея гармонично сочетались с теплым желтоватым жиром, а легкий аромат горячего копченого осетрока только добавлял плаванию общей картины.
Похоже, «Тьма после рассвета» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
В сводке по стране, куда попадали только самые значительные происшествия, тоже ничего такого не оказалось. Но вот исчезновение подростков, которое прошло по московской сводке в пятницу, засело в памяти и беспокоило… Мальчик тринадцати лет и двенадцатилетняя девочка. Конечно, бить тревогу пока рано, во-первых, с детьми все может завершиться вполне благополучно, во-вторых, девочка не вписывалась в модус операнди неизвестного преступника. Но поговорить все-таки надо.
Череменин задумчиво посмотрел на листки, сложенные в папку, вышел из кабинета и через десять минут вернулся, неся в руке ориентировку на розыск Сергея Смелянского и Аллы Муляр.
— Привет, Витя.
— Здорово, коль не шутишь, — устало отозвался Виктор. — Ловко ты меня поймал, я только-только от руководства, заскочил к себе одеться, уже у двери стою.
— Домой собираешься?
— Угу. А что? Есть вопросы?
— Есть, Витя. Поговорить бы надо. Приватно.
— Срочно?
— Боюсь, что да.
— Эх…
Гордеев помолчал несколько секунд.
— Ладно, перезвоню своей Надежде Андреевне, скажу, чтобы не ждала, спать ложилась. Где встречаемся?
— Подъезжай на «Щелковскую», выход к магазину для новобрачных, я тебя там подхвачу.
— Ого! — присвистнул Гордеев. — А что у нас на «Щелковской»? Любовное гнездышко?
— Оно самое, — усмехнулся Череменин.
***
Когда Леонид Петрович подъехал к выходу из метро, то сразу увидел крепкую шарообразную фигуру Гордеева.
— Здесь, — сказал он, выключая двигатель.
Пока поднимались в лифте, Гордеев спросил понимающе:
— «Кукушка», что ли?
«Кукушками» оперативники называли конспиративные квартиры, в которых проводились встречи со спецаппаратом, проще говоря — с агентурой.
— Увидишь, — загадочно хмыкнул Череменин.
Когда дверь квартиры открылась, на лице Виктора было написано презрительное понимание: ну конечно, притащил в дом к молоденькой любовнице.
— Привет, папуля!
— Привет, ребенок! — Леонид Петрович чмокнул дочь в нос. — Знакомьтесь. Гордеев Виктор Алексеевич — Настя, моя дочка.
— Здрасьте, — вежливо сказала Настя. — Проходите, пожалуйста. Только у меня еды нет. Совсем никакой.
— Ладно, разберемся, — легкомысленно ответил Череменин.
