Но один из официантов вдруг сказал:
– Форель в сливочном соусе…
– Это сюда, – указал Блейк в мою сторону. – Джоанна не ест мясо.
Он заранее, не спросив меня, позаботился о том, чтобы я не осталась голодной в этот вечер.
Конечно, помимо основных блюд были еще гарниры в виде свежих овощей или сладкого картофеля, однако сомневаюсь, что тарелкой брокколи я бы наелась.
– …Блейк с тобой, ты победила, а Одри осталась ни с чем. Ей тяжело, она никогда не была счастлива, – продолжала говорить Майя.
В самом центре груди я чувствовала разгорающийся огонь.
Блейк не был со мной.
Проблема наших отношений оставалась прежней, мы вроде как были вместе, но внятного ответа по этому поводу я от него так и не получила. Все сводилось к тому, что он хочет меня. А что это значило в его понимании, я не знала.
– Но чего ты хочешь от меня? Думаешь, что я буду терпеть ее нападки? Раз Блейк со мной, то я могу потерпеть, пока она будет оскорблять меня? Я не груша для битья и не тренажер для прорабатывания всех травм Одри. Я могу понять ее и даже могу какое-то время не реагировать на нее, но всему есть предел.
– Не перебивай, пожалуйста, – раздраженно прервала ее я. – Ты говоришь, что Одри несчастна, но задумывалась ли ты, сколько еще таких несчастных живет на планете и что большая часть из них по-прежнему остаются людьми? В Одри говорит не ее несчастье, в ней говорит обида. Я не была причиной ее обиды, и не буду становиться той, кто поможет ей хоть на секунду забыть о своих чувствах. Одри не заслужила всего этого, а я? Я заслужила? Или подруга важнее, чем какая-то официантка?
Майя задумчиво прикусила губу, а затем усмехнулась.
– Теперь я понимаю, почему Блейк вдруг потерял голову. В тебе горит огонь. Не обиженной маленькой девочки, а взрослой женщины, которая знает себе цену.
– Если он и правда, потерял голову, то вовсе не из-за того, что я знаю себе цену, а из-за того, что я не вешаю ценники на других.
Я в последний раз кинула холодный взгляд на Майю, и, обойдя ее, спустилась вниз.
Майя беспокоилась о подруге, и я могла бы поддержать ее в этом, если бы она не попросила меня стать мишенью для Одри. И если бы не говорила о Блейке, как о призе, в нашей с ней борьбе.
Блейк не приз, он человек, который сам волен выбирать тех, с кем будет общаться или дружить и кого будет любить. Он имеет такое же право на уважение его интересов, как и любой другой человек, говорить о нем, как о предмете неуместно.
Войдя в гостиную, я замерла.
