В Аспене практически все предприниматели чистили только дорожки, оставляя белый снег лежать под окнами отелей и магазинов. Это придавало городу красоты и особого стиля. Да и постоянно чистить городок от снега было очень накладно, так как снег здесь шел слишком часто.
Мы сидели с ним за столиком возле окна, разговаривали и пили кофе. На моей тарелке было пирожное из бисквита, сливочного крема и ягод, а на тарелке Блейка кусочек шоколадно-орехового торта.
– Не хочешь попробовать? – спросил Блейк, указывая на свое пирожное.
Я отрицательно покачала головой.
Это было странно и неуютно есть при нем. Каждый раз, когда между нами возникала тишина, Блейк ловил мой взгляд и начинал улыбаться. Смущаясь, я улыбалась в ответ.
Мои ощущения упрямо твердили, что это наше первое с ним свидание. Настоящее свидание, а не те встречи, которые он называл «не свиданиями». И на которые звал меня с определенной целью. Волшебная атмосфера и смущающий меня Блейк, только подтверждали мои мысли.
– Возвращаемся в дом? – спросил он, вырывая меня из собственных мыслей.
Возвращаться мне не очень хотелось, вероятнее всего остальная часть нашей большой компании уже в доме. Но сказала я не это:
– Да! Мне просто необходима горячая ванна.
Губы Блейка изогнулись в заигрывающей улыбке.
– Тогда нам нужно поспешить. Может, я тебе в ванне пригожусь? – спросил он, чуть наклоняя голову вправо и заглядывая в мои глаза.
– Должна огорчить вас, мистер Джефферсон, но в ванне недостаточно места для двоих. – Блейк поднялся, взял меня за руку и потянул за собой.
Это было чистой воды лукавство. Ванная тире душевая комната в хозяйском крыле была огромной. Сама ванна была большой и вместила бы как минимум троих меня, располагалась она у огромного окна, из которого можно было увидеть заснеженные сопки и зеленые ели.
– Ничего страшного, я могу постоять, – ухмыльнулся он, опуская в банку для чаевых пять сотен долларов.
– Хорошо, раз так хочешь, можешь постоять за дверью.
На моих губах растянулась глупая счастливая улыбка, и я не могла оторвать взгляда от маленьких морщинок в уголках его смеющихся глаз.
– Дикарка, – бросил он, обхватывая мое лицо ладонями.
Это его «Дикарка» было сказано с таким придыханием и нежностью, что в самом центре груди я почувствовала трепет, а по моей спине забегали мурашки. Ноги еле удерживали меня, и казалось, что только Блейк не даст мне упасть.
Его теплые губы коснулись моих в мягком поцелуе, и я задержала дыхание, чтобы не упасть в обморок.
