Автор
В мире безнаказанности вседозволенность достигает предела, когда бабушка Маша внезапно возмущается твоей небрежностью с рукоделием. Ты не знаешь, как выжить в этом мире, где каждый за украденную газету или шляпку может поплатиться шлепком от императора.
Похоже, «Точка Бифуркации #1» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Учитель с дядей Славой долго и обстоятельно беседовали, пока мы с Максимом отрабатывали удары клинком.
Как я и ожидал, результатом этого разговора стало то, что теперь Макс будет тренироваться вместе со мной и после школы. В какие-то особенные подробности взрослые нас посвящать не стали, лишь осветили новость, которую мы с другом приняли с восторгом.
* * *Процессы протекающие со мной последние несколько месяцев, сегодняшней ночью приблизились к определённой черте. Этим утром я проснулся совсем другим человеком… хотя, если быть точным, то человеком тем же, но с обновлённым набором знаний.
В пору своей студенческой молодости, я частенько читал книжки про различных попаданцев, оказывающихся по воле случая в других мирах. Процесс их инициации и попадания в тех романах затягивался редко. Погиб — очнулся в другом теле, пошёл захватывать мир.
У меня всё случилось немного иначе…
Окончив институт по инженерной специальности, сразу на работу мне устроиться не удалось.
А вот в провинциальном городке, откуда я родом, на мой диплом было всем наплевать. И тут, внезапно, один из старых товарищей, предложил мне, имеющему военно-учётную специальность, должность у них в части.
Служба была в целом не пыльная, в штабе, но наш комбриг оказался довольно интересным товарищем.
"Несмотря на все эти минусы, по крайней мере для меня, я ориентировался на хорошую зарплату и раннюю пенсию, по выслуге лет. А учитывая то, что наш батальон таскали на полигоны обычно не более двух раз в год, а всё остальное время шла размеренная служба, я и вовсе не жаловался и даже держался за своё место.
Стоит также добавить, что этот мир был абсолютно без магии. По крайней мере в том временном промежутке, в котором жил, любил и служил я.
Переломным моментом в моей биографии стала война. Бежать от неё мне не позволила ни мужская честь, ни чувство патриотизма, которое мне тоже было не чуждо, ни тем более присяга.
