В тени легких вибраций бронекрыла прячется небывалая угроза – шестерка прагматичных воинов, готовых на все ради своего капитана. Открыв глаза после отвратительного сна, ты поймёшь, что ты не один в этой битве. Устремив взгляд на довольных ребят, ты понимаешь, что на этот раз шансов у тебя может и быть меньше, чем когда-либо раньше....
Его родственник, стоявший рядом, зло прищурился, осматривая меня с ног до головы. Смерив презрительным взглядом, будто я был не более чем назойливая муха, он вальяжно хмыкнул, переглянувшись с братом.
— Это тебя не касается, тёмный, — злобно фыркнул очевидно старший из них, не отпуская шею сестры, и следом процедил: — Иди своей дорогой. Это семейное дело.
— Да, — вторил ему второй, с тем же презрением. — Проваливай отсюда, нечисть. Пока цел.
Я медленно подошёл ближе, встав напротив тройки, и поочерёдно оглядел то одного, то другого парня.
Братья Светлицкие были удивительно похожи, но при этом их внешность всё же контрастировала между собой, подчеркивая различные стороны их характеров. Старший, Александр, был высок, крепок и худощав. Его строгие черты лица казались выточенными из камня: резко очерченные скулы, хищный нос и тёмные, глубоко посаженные глаза, в которых будто всегда тлела подавленная ярость. Волосы Александра, тёмные и густые, были коротко острижены и открывали высокий лоб, придавая парню холодный и отстранённый вид.
Младший брат, Виктор, выглядел более мягким на первый взгляд, но лишь внешне. Он был чуть ниже ростом и немного шире в плечах, с более округлыми чертами лица, которые могли бы показаться даже привлекательными, если бы не постоянная насмешливая ухмылка, играющая на губах. Намного светлее чем у брата, почти русые волосы Виктора спадали на лоб небрежной прядью, придавая его облику вид больше разгильдяя, чем аристократа.
Стоит ли говорить, что тела обоих братьев были густо окутаны чёрным дымом, в отличие от их сестры, и никаких сомнений в их отношении ко мне быть точно не могло…
Пока мы перебрасывались словами, Виктория всхлипывала, не в силах освободиться от хватки брата.
— Если вам так хочется, чтобы это «семейное дело» было сделано, — медленно сказал я, не отводя взгляда от Александра, и следом, жёстко и грубо добавил: — может, тогда сами и попробуете? Или очко сокращается от одной только мысли об этом так сильно, что вы не в силах что-то предпринять?
Интересная ситуация выходила. В понимании светлых, я, по всей видимости, должен был быть не в курсе к чему они пытались склонить свою сестру.
